— А я вам говорила! — победоносно выдохнула она и явно едва держалась от распиравшего смеха.

Роман плюнул, но, не желая показывать себя слабой и проигравшей стороной, ответствовал, как сделал бы, будь он у себя на работе:

— Клиент всегда прав. Нужно создать все условия.

— Конечно, если бы нее имелись вет. справки! — все-таки сказала ехидная Екатерина и у Яковенко окончательно испортилось настроение.

Он почесал синеватый синяк и снова вернулся к себе в номер. Там его ждали недопитый виски и недосмотренный фильм на телефоне.

Роман решил расслабляться по полной статье — на всю катушку. Драки, так драки, алкоголь — так алкоголь, правда, синяк мешал вкусить вольготную жизнь в полной мере, до конца, до последней капельки на донышке, но, селя ви, как говорил этот противный Степан.

Кстати, о Степане.

Роман переключил сотовый телефон из режима просмотра фильма и вышел в соцсеть. От увиденного у него натурально волосы встали дыбом, во всех, так сказать, местах.

«Мой хороший друг и товарищ, одногруппник Роман Яковенко, директор самого крупного отеля «Самара-сити» вызвался поднять с колен умирающий отель на краю вселенной — в Жигулевске. Чтобы игра была честной, он великодушно отказался от собственной золотой карты, оставил рабочий телефон в офисе и отбыл в известном только нам направлении. Сможет ли Роман сделать из пристанища бомжей настоящий отель, или его хваленые мозги, его сомнительный опыт подведет моего товарища? Покажет время! А я вам все напишу, сфотографирую или даже сниму на видео, дорогие мои други и подруги!» — говорилось в сообщении, приправленном фотографией этих участника этого самого заговора против природы — Романа Яковенко.

Под постом насобиралось уже более тысячи комментариев и Яковенко застонал, прочтя только первую десятку. По спине пробежали мурашки, противные, холодные. Руки задрожали, а во рту стало противно-противно, будто бы наутро после тридцатилетнего юбилея.

Роман сглотнул, и по горлу будто бы наждачкой резануло. Надо что-то делать! Он набрал номер Степана, и услышал автоответчик. Потом еще и еще раз.

Через десять минут дозвонов Яковенко откинул сотовый на кровать. Этот гад мог поставить Романа в черный список, чтобы потом, через пару дней неожиданно разблокировать и общаться с ним как ни в чем не бывало — понял, хитрый хвост, что его ждет за такой ужасающий пост в соцсети.

Роман расстроился, это точно. Даже больше — расклеился, опустил руки, запереживал о своем имидже, честном имени, построенном за годы работы.

Сейчас же не вылезешь к ним в сеть, чтобы объясняться, доказывать, что не верблюд! Значит, надо доказать делом.

Яковенко уверенным шагом вышел из своей норы. Прошелся тихо по коридору и замер, прислушался. Катя вела с кем-то диалог. Судя по тому, что никто ей не отвечал, она говорила по телефону. И Роман, вместо того, чтобы дать о себе знать, решил подслушать, чтобы понять для себя, как общаются с потенциальными клиентами в этой маленькой гостинице.

— Ох, Юль, заселились сегодня, несколько человек. Пара молодоженов, мужик, и бабка с курями. А вот так, с курЯми, — она так и сказала, что Романа очень насмешило: «курями». — Я уже сама не знаю, как правильно — заселять с животными, или нет. А Роман Игоревич… Он вообще не хочет вникать в нашу работу. Приехал, в тот же день уехал куда-то, вернулся с сигналом под глазом, я хотела ему предложить бадягу приложить, или примочки из ромашки сделать, но он даже двери мне не открыл. На другой день из номера не выходил, и вышел только сегодня.

Катя слушала, что ей говорит собеседник, а потом продолжила:

— И вообще, мне кажется, он в нашем бизнесе-то не очень разбирается. Ну потому что ему просто все равно на то, что творится возле него, это, во-первых, а во-вторых, пока еще ни одной дельной мысли от него я не услышала. Тебе обидно? А мне-то как обидно, Юль! Я думала — приедет сейчас сам Яковенко, кааак научит меня работать, я каааак научусь, а тут… Фиг с маслом. Эх, Юль, возвращайся скорее. А то мало того, что я одна тут работаю, так он еще и заселит, как я отвернусь, еще кого-нибудь, но уже не с курями, а с мамонтом каким. Ну все, пока. А Всеволода этого ты накажи. Ну как-как. Как-нибудь. Лиши его премии. Ты же можешь предварительные документы подписывать, вот и подпиши такое распоряжение. Ты, Кузнецов, скажи, не имеешь морального права меня своими взглядами унижать.

Роман вернулся в свой номер. Да что за день-то такой?! Сначала опростоволосился с заселением этим, потом узнал, что на него поставил не только старый знакомый, но все его окружение. И все люди увидят результат его деятельности. А какой результат? Он рассчитывал на золотую карту, это правда, но ее нет. Есть какие-то небольшие деньги, гроши, но их не хватит даже чтобы хорошо отдохнуть оставшиеся дни в этом городе, устроить себе настоящий отпуск, как он хотел изначально.

И Катины слова очень задели. Он и не думал, что его примут за замороженную рыбу, вернее даже, ни рыбу, ни мясо, ни куру. Понятно дело, он ездил учиться гостиничному бизнесу по разным турам и городам, а Катя., что она могла увидеть? Чему могла научиться, сидя на одном месте в гостинице с этими ужасными желтыми обоями? И при этом не стеснялась делать какие-то выводы насчет него!

Роман потер шею пятерней и решил, что пришло время действовать. Просто так накачиваться алкоголем, это, извините, обычное пьянство, а иди по клубам и барам с таким украшением на лице — это, простите, моветон.

Яковенко собрал в пакет все следы своего безделья, и, весело позвякивая бутылками, вышел в коридор. На этот раз там царила тишина, прерываемая только стуком клавиатуры.

Катя что-то увлеченно писала. Роман загляделся на нее. Волосы растрепаны, щечки покраснели, и сама она была настолько погружена в процесс, что вокруг никого и ничего не замечала. Он даже сразу простил ей слова, высказанные в его адрес. Да она же ничего не знает. Просто ничего не знает. Пришла пора это исправлять.