– Начинай, - приказал сержант, возвращая на землю. И как-то по-домашнему скрестил руки на груди, замер в сторонке, словно ничего его не касалось.

– Во-первых, - важно начал капрал и неожиданно закашлялся подавившись воздухом. Из глаз выступили слезы. Зеки терпеливо ждали, когда приступ закончится. Капрал вытерся платочком и засипел дальше, - хочу поздравить всех новеньких с зачислением в штат отделения. У вас не будет испытательного срока. Мы решили пойти вам на встречу. Теперь вы - правовая единица, которая на борту этого судна имеет, как ряд обязанностей, так и ряд прав. Это вас отличает от остальных заключенных, которые имеют только обязанности. Во-вторых, хочу вам напомнить, что каждый рядовой охраны - это для вас офицер ик нему надо обращаться с приставкой «сэр». В-третьих, ко мне и сержанту Васильеву надо обращать с приставкой «сэр» два раза - в начале и конце предложения. Это понятно? Теперь о задании. Задание предстоит трудное, но минус из срока, который вы получите в случае успешного выполнения операции непременно вас порадует. Это десять лет, парни! Десять лет! – Дьюпен величественно посмотрел настоящих перед ним людей. Кто-то поднял руку для вопроса. Разрешил.

– Сэр, а если у меня восемь лет срока, что будет со мной после возвращения с операции, сэр?

– Отправитесь домой, - невозмутимо сказал капрал.

– Наверное, что-то невыполнимое, - тихо сказал Костров своему соседу с права. Дьюпен услышал.

– Невыполнимых миссий не бывает. А вот слабаки встречаются постоянно.

– Десять лет… Очень щедро! Небывалый подарок! С чего бы?
– не унимался Костров, - сдается мне, что нас посылают на верную смерть.

Дьюпен презрительно хмыкнул, брызгая слюной, сказал:

– Я сам вас поведу. Я буду командовать операцией. Я буду старшим команды! Это вам о чем-то говорит? Мне о многом! Не будут же меня посылать на верную смерть!

– Интересно. Раньше над нами даже рядового не ставили, а теперь выделяют целого капрала. Вам самому то не кажется странным такое обстоятельство?

– 713 463! Если вы здесь дольше всех, это еще не дает вам повод для панибратства, ясно? В карцер захотели?

– Сэр, да, сэр. Уж лучше в карцер, чем принять участие в сомнительной операции.

На Кострова зашикали. И он поднял примиряюще руку.

– Вы позволите мне продолжить?
– холодно поинтересовался капрал, почему-то он боялся этого зека, бывшего когда-то офицером, - спасибо. Схема операции. Лодка доставляет вездеход в объект. Объект - стационарная база. Вездеход доставляет два отделения на четвертый этаж, в отсек анабиозных ванн. Задача: проверить ванны, и при помощи вездехода, осуществить погрузку в лодку, доставить в корабль. Время операции не ограничено. Целых ванн может быть двести, а может - не одной. Простая операция. Осложнения не предвидятся. Вопросы?

– Почему не будет прямого соединения?
– спросил Андрюшка и добавил, - строгенький сэр, сэр.

Шутка позабавила. Андрюшка получил по зубам. Васильев встал на своё место, скрестив опять руки на груди.

– Потому что не будет.

– Сэр, если в ваннах окажутся одни трупы, мы получим скидку в десять лет, сэр?

– Да, - уверенно ответил Дьюпен и подумал: «А я получу третий шеврон. Рой не такой плохой парень, как я считал! Третий шеврон, и мир у моих ног, третий шеврон!» Захотелось затанцевать на месте. Радостная улыбка изогнула губы. Зеки удивились. Трое переглянулись. Кому это капрал улыбается? Со всем мозг потерял?

– Сэр, давно ванны лежат в анабиозе, сэр?
– спросил Костров. Он, кажется, не унимался. «Чего напрягаться? Десять лет же!» - подумал капрал. – «Радоваться надо! Что за идиот.» Дьюпен выдержал паузу и твердо ответил, уверенный, что не выдаёт никакой военной тайны:

– Два дня.

– Сэр, и ванны могут быть полны мертвецов, сэр?
– уточнил Костров. Брови у него так и заиграли, затанцевали своей жизнью. Весь вид: поза, мимика просила и умоляла упрямого капрала задуматься. Безнадежно? «Где твой мозг, солдат? Где?» - кричала каждая клеточка заключенного. Фазер громко взглотнул. Ему показалось, что сделал он это тихо и незаметно. Однако многие вздрогнули. Андрюшка тихо пукнул от страха или не держания и даже не хихикнул привычно.

– Могут быть полны, а могут и нет, - вмешался в разговор Васильев. – Что за вопрос? Не о том думаете! Минус десять лет, парни! За простую операцию вам скостят каждому по десятке, а? Вы, что не понимаете? Кто-то уже завтра станет собираться домой! А дома оладушки! Жена и собака! Подумайте, лучше об этом.

Дьюпен подумал. Глупая улыбка стала сползать с лица. «Достучался!» - подумал Костров и, откинулся на спинку раскладного стула расслабляясь. Капрал замер, чувствуя, как холодеют конечности. «Черт! А ведь там настоящий батальон в анабиозе лежит. Что я не прочитал? Как я мог пропустить столь важную информацию? Почему сразу повелся на очередное звание, которое пообещал лейтенант? От меня, что хотят избавиться? Я в самом деле не угоден? Да я знаю больше всех! Да я самый умный секретарь! Да, как же без меня? Без меня!»

– Сэр, мы не пойдем на это дело, сэр, - после вечной паузы ответил за всех Костров. За спиной тишина разом взорвалась голосами. Послышались выкрики: «Решай за себя!», «Это почему?!». Но стоило Седому и Фазеру обернуться, как у заключенных снова восстановилось спокойствие. Пускай вынужденное.

Желваки на лице сержанта Васильева заходили ходуном. Он не выдержал. И зловеще бросил слова, словно поставил кирпичную стену между собой и этими тщедушными людьми:

– Тогда вы все умрете!