– Боюсь, я не очень люблю животных, Ваше величество, – сдержанно ответила монарху.

– Живых или мертвых? – в бесстрастном прежде голосе послышался интерес. – Ах да, я же забыл! – усмехнулся монарх. – Мне говорили, что вы принадлежите к церкви Создательницы и владеете обережной магией. Значит, вы считаете, что животных убивать нельзя?

В бесцветных глазах вспыхнуло предвкушение. Похоже, император решил меня поймать. Штефан говорил, что Георг готовит эдикт о вере, подписать который должны будут все жители империи. В нем утверждалось, что есть только один бог – Аэст, и те, кто почитает иных богов, должны будут отказаться от своих заблуждений и признать единую веру.

– Так что, леди Крон? Вы не приемлете убийство живых существ?

– Ваше величество, я каждый день ем мясо.

– И не испытываете угрызений совести? Разве ваша вера позволяет вам это?

– Моя вера дает мне свободу выбора, Ваше величество.

В зале стало тихо. Император смотрел на меня в упор, и его пальцы все быстрее перебирали полы мантии. Они словно бы жили своей собственной жизнью – тонкие, гибкие, похожие на белых червяков.

– Граф, ваша жена не только красива, но и умна, – наконец нарушил молчание монарх. – Надеюсь, когда придет время, графине хватит ума подписать эдикт, иначе…

Георг не договорил, многозначительно взглянув на моего мужа.

– Не беспокойтесь, Ваше величество, – ровно ответил Штефан, но я почувствовала, что он взволнован. – В Стобарде жена всегда исповедует ту же веру, что и ее муж.

– А вы ведь верны мне, не так ли, Крон? – вкрадчиво поинтересовался император, и в глазах его снова вспыхнул жестокий огонек. – И признаете Аэста единым богом Олдена?

– Разумеется, Ваше величество.

На лице Штефана не дрогнул ни один мускул – оно было твердым, будто застывшим. И руки – крупные мускулистые руки, которые умели быть такими нежными и чуткими – сейчас казались тяжелыми и неподвижными.

– Это хорошо, – произнес монарх, и мне почудился в его словах намек.

В этот момент в зал вошел Лорд Хранитель Большой печати. Он низко поклонился и, подойдя к императору, что-то тихо сказал.

– Значит, верны, – повторил Георг, а потом чуть сместился на троне и уставился на Штефана гипнотизирующим змеиным взглядом. – Тогда почему мне говорят о том, что вы собираете войско и желаете свергнуть меня с трона?

– Боюсь, вас ввели в заблуждение, Ваше величество.

Штефан держался спокойно и уверенно, а у меня от волнения в горле комок встал. Если Георг обвинит моего мужа в измене… Создательница, смилуйся над нами!

– А как же пятнадцать арнов, что вместе с пятью тысячами солдат идут на столицу? Или это обычная прогулка?

– Они всего лишь хотят выразить вам свое почтение, Ваше величество.

Штефан не дрогнул, но я ощутила его тревогу.

– А вот у лорда Гершина другие сведения, – не отступал император. – По донесениям его агентов, вооруженные воины, расположившиеся лагерем в сутках пути от Олендена – ни что иное, как попытка нас запугать. Что скажете, леди Крон, – повернулся он ко мне. – Способен ваш супруг на предательство и измену?

– Ваше величество, полагаю, это я виновата в произошедшем, – я смело посмотрела на Георга. – Лорды гостили в Белвиле, когда Ваше величество изъявили желание меня увидеть. Но поскольку моего супруга не было, они все вызвались сопроводить меня в столицу. А заодно и передать Вашему величеству свое почтение и любовь. Кстати, боюсь, сведения ваших советников неверны. Никаких пяти тысяч воинов нет, есть всего лишь сотня стражников, состоящих в охране.

Я заметила, как дрогнули тонкие губы.

– Выходит, это не мятеж? – император впился в меня взглядом.

– Нет, Ваше величество, – вместо меня твердо ответил Штефан.

В зале стало тихо. Георг поглаживал один из украшающих трон лисьих хвостов и задумчиво смотрел на моего мужа.

– Можете идти, – неожиданно резко сказал он и махнул рукой. – Мы удовлетворены.

– Ваше величество, – Штефан склонил голову, я сделала кнесс.

И тут император неожиданно добавил: – Передайте своему сопровождению, что мы тронуты их сыновней любовью, леди Крон, и посылаем им свое благословение.

Он посмотрел на меня и тут же отвернулся к лорду Гершину, взяв у того из рук какие-то бумаги.

– Ваше величество.

Я склонилась ещё ниже, а потом поднялась, и мы со Штефаном покинули Лисий зал.

– Ничего не говори, – еле слышно произнес муж, пока мы шли через толпу придворных. – И не смотри по сторонам.

Я чувствовала на себе любопытные взгляды, слышала тихие шепотки, ощущала чужой интерес. И изо всех сил старалась удержать на лице невозмутимое выражение. Трудное занятие.