Мне показалось, что пока мы дошли до выхода из дворца, нас успели рассмотреть все, кто там находился. Олденцы разглядывали Штефана беззастенчиво, жадно, не скрываясь. Пару раз я слышала унизительные высказывания, но муж крепко держал меня за руку и уверенно вел вперед по анфиладе залов, не позволяя ответить зарвавшимся имперцам.

Я шла с ним рядом, высоко вскинув голову и сдерживая клокочущую внутри ярость. Олденская знать ни в чем не уступала своему правителю, она была такой же двуличной и мерзкой.

Когда мы выбрались за ворота дворца, мне показалось, что я впервые за долгое время смогла вздохнуть полной грудью.

– Трогай, – велел Штефан вознице и захлопнул дверцу кареты. А потом взял мою руку, крепко сжал ее и поднес к губам. – Ты была великолепна, Эли, – поцеловав запястье, сказал он. – Я тобой горжусь.

Эта похвала заставила мои щеки зардеться.

– А теперь рассказывай, – посерьезнел муж, и его пальцы снова прошлись по тонкой ниточке шрама. – Откуда это?

Создательница! А я-то думала, что супруг поверил в мою выдумку о порезе. По крайней мере, вчера он не пытался меня расспрашивать. Да нам и некогда было – сначала Штефан долго беседовал с арнами за закрытыми дверями кабинета, а потом… А потом нам было совсем не до разговоров.

– Я жду, – в синих глазах мелькнули алые искры. – Правду, Элиния.

Я смотрела, как они разгораются все ярче, видела выглядывающего из алого сияния зверя, но больше не чувствовала от него угрозы. Вчерашняя ночь полностью нас примирила.

– Элиния? – поторопил Штефан.

И я рассказала. И о том, как услышала таинственный стук, и о жертвеннике, и об Арауре. И о душе Белвиля, что в жертвенном камне томилась.

Арн слушал молча, не перебивая меня и не задавая вопросов. Лишь однажды, когда я рассказывала о том, как разрезала руку, чтобы напоить алтарь своей кровью, Штефан сильнее стиснул мои пальцы, и глаза его ярко блеснули.

– Значит, легенды не лгали, – напряженно сказал он.

– Выходит, что так.

– Говоришь, тебе Микош помог?

– Да. Правда, он так и не признался, откуда старый язык знает.

– Вот и мне интересно, как безграмотный конюх сумел древний стобардский разобрать, – в голосе мужа зазвучали какие-то незнакомые нотки. – Ладно. Разберемся, – решительно произнес Штефан и добавил: – Вот попадем домой, и во всем разберемся.

Он выглянул в окно.

– А когда мы туда попадем? – спросила я.

Оставаться в столице мне не хотелось. Пусть Оленден и называли самым блистательным городом мира, но я видела за его красотой лишь боль и кровь разграбленных стран и покоренных империей народов. Да и недавний визит во дворец оставил в душе ощущение гадливости и страха. Не нравилось мне, как император на Штефана смотрел. И запах смерти, что в Тер-Кауре витал – тоже.

– Скоро, – ответил супруг.

Карета остановилась перед коваными воротами особняка.

– Очень скоро, – повторил Штефан, помогая мне спуститься с подножки и подняться по ступеням.

– Мы уезжаем. Гойко, зови Давора, через полчаса мы должны быть за пределами Олендена, – войдя в дом, громко сказал муж.

Вестовой, вскочивший при нашем появлении с кресла, просиял и радостно воскликнул:

– Наконец-то! Давно пора. В Стобарде нас, небось, уже заждались.

Он широко улыбнулся и рванул к лестнице, а я усмехнулась. Штефан рассказал мне о том, что Гойко понравилась Златка. Видно, соскучился вестовой по зазнобе, торопится предложение сделать.

– Давор! – послышался его громкий крик. – Просыпайся, толстое брюхо. Домой пора! Мы возвращаемся в Стобард!

Штефан только головой покачал.

– Желан, вещи собраны? – спросил он дворецкого.

– Да, милорд.

– Аратинцы оседланы?

– Ждут у западных ворот.

– Отлично, – кивнул Штефан. – Эли, – обратился он ко мне, – тебе подготовят одежду для верховой езды. Прости, но карету придется оставить.

В глазах мужа мелькнуло беспокойство.

– Штефан, не волнуйся, – тихонько погладив его по руке, сказала в ответ. – Я справлюсь.

– Хорошо, тогда не медли. У нас мало времени, – он озабоченно нахмурился. – Нужно уходить.

– Думаешь, здесь опасно?

– Я не доверяю Георгу. Кто знает, что взбредет ему в голову? С тех пор, как император возложил на себя обязанности Верховного дознавателя, он изменился, и мне трудно предугадать его решения.

А мне и угадывать ничего не нужно было, я и так знала, что Георг способен на многое. Вспомнился взгляд, которым он на Штефана смотрел, и я передернула плечами. Страх тонкой змейкой свернулся в сердце.

– Мы готовы, командир, – послышался веселый голос, и в холле в сопровождении Гойко появился Давор. Похоже, этим двоим не нужно было много времени, чтобы собраться. А может, они тоже чувствовали нависшую над арном угрозу?