– А что сейчас?

– С вашей супруги сняты все обвинения, Кавир ждет суда, который состоится через три дня, и, скорее всего, за все, что он совершил, ему грозит повешение, а потом четвертование и вырезание внутренностей.

Десятник говорил спокойно, так, будто ему не составило труда разобраться в этом деле, но Штефан прекрасно понимал, как нелегко пришлось и ему, и его отряду. Что ж, десятка Ланиса Бора в очередной раз подтвердила, что они лучшие разведчики в Олдене. Во время войны им не было равных, и Штефан радовался, что они согласились поступить к нему на службу, а не остались в императорской армии.

– Вы с парнями отлично потрудились, Бор, – глядя в серьезные карие глаза, сказал он. – Передай, что я не забуду их стараний и все, кто участвовал в поимке преступника, будут вознаграждены.

– Да, милорд. Спасибо, милорд.

– Как обстановка в Кравере?

– Мы передали наместнику ваше распоряжение, и он устроил городское собрание, на котором донес до жителей все произошедшее, вернув леди Элинии ее доброе имя. Также, в честь вашего бракосочетания, был устроен городской праздник. На нем выступали музыканты и всем желающим раздавали пиво и ратицу. А от имени леди Элинии всем неимущим были розданы хлеб и мясо.

– И что народ?

– Славят нового господара и хвалят его милосердную супругу.

– Будем надеяться, что так будет и впредь, – задумчиво произнес Штефан.

Как же ему хотелось, чтобы страшное прошлое Элинии исчезло! Он готов был сделать все, чтобы оно растворилось, перестало существовать и сгинуло в небытие, а его жена перестала бы просыпаться по ночам от кошмаров. Но единственное, что он действительно мог сделать – это изменить настоящее, заставить тех, кто еще вчера кричал: – «смерть убивице!», благодарить его супругу и прославлять ее добродетель.

– Иди, Бор, отдыхай. Ты достойно потрудился, – посмотрел он на десятника. – Ты и твои люди.

– Вы ведь знаете, милорд, ради вас мы готовы на все, – серьезно ответил Бор.

Штефан кивнул. Слова были не нужны. Его воины привыкли обходиться без них, понимая своего командира с одного взгляда.

Бор пошел к двери, но на полдороге остановился и обернулся. На его суровом лице мелькнуло сомнение.

– Что? – посмотрел на друга Штефан.

– Милорд, вы дозволите спросить? – ответил десятник.

– Да?

– Вы уже были у императора?

– Был, Бор. Был.

– И что?

– Его величество пожелал увидеть мою жену, – медленно ответил Штефан.

Десятник нахмурился.

– И что теперь будет? Леди Элиния приедет в столицу?

В глазах Бора он заметил сомнение.

– Да. Она уже выехала из Белвиля в сопровождении нескольких арнов. Если ничего не случится, завтра они доберутся до Зорда, а оттуда порталом перейдут в столицу. Ладно, Бор, иди. Ты заслужил небольшой отдых. Завтра здесь будет шумно, так что пользуйся последней возможностью выспаться, – усмехнулся Штефан.

– Безоблачной ночи, милорд, – попрощался Бор.

– И тебе, друг, – ответил Штефан. – И тебе, – медленно добавил, глядя на закрывшуюся за десятником дверь.

Что-то было не так. С ним. Что-то происходило, чего он не мог понять, но чувствовал, как настороженно замер зверь, как ширится в душе незнакомое и непривычное чувство, как поднимается изнутри нечто, чему он не мог дать определения. А потом перед глазами возникла яркая белая вспышка, и зверь заскулил, как щенок – радостно и в то же время испуганно.

Сердце забилось так часто, что Штефану с трудом удавалось дышать, а перед глазами все плыли яркие разноцветные круги, увлекая его в какой-то невероятный магический танец. Кружилось все: комната, мебель, шторы, книги… И он сам кружился, втягиваемый в сверкающий водоворот. Сознание ускользало, и как он ни пытался ухватиться за реальность, радужные круги подхватили его, спеленали по рукам и ногам и утянули в безвременье.

***

Илинка

В столицу мы прибыли на рассвете.

Когда портал перенес нас с арнами в Главную портальную Олендена, я не смогла сдержать вздох удивления. Раньше мне доводилось слышать о роскоши и богатстве главного города империи, но я даже представить не могла, насколько они велики. Магический порт, которым могли пользоваться только самые знатные имперцы, был украшен золотом и изумрудами, а кристаллы, служащие для переноса, сверкали сильнее самых драгоценных камней.

– Дариллий, – видя мой интерес, пояснил Эйзер. – Редкий и дорогой камень, добываемый только в Варнии. Именно из-за него столько лет шла война.

– Выходит, утверждение о том, что Варния вероломно напала на империю – ложь?

– Конечно, – кивнул идущий рядом Хант. – Выдумка политиканов. Видите ли, миледи, в основе любой войны всегда лежат низменные интересы. Но они ведь слишком неприглядны, а потому их обязательно лакируют какой-нибудь красивой идеей.

Он взял меня под руку, склонился к моему лицу и тихо добавил: