вообще никто ничего не заметил. Я отнес это на счет сверхъестественных

сил. Никогда раньше я с ними дела не имел и не знаю - чем сопровождаются

их выходки... Во-вторых, теперь я имею некоторые сведения о том, кто

виноват в том, что со мной происходит. Виноват, я думаю, начальник службы

безопасности лаборатории ZZZ Петр Семенович Савинков. Вот с ним-то мне и

нужно теперь встретиться. В-третьих, от Гали я знаю, что в лаборатории ZZZ

творятся какие-то чудовищные вещи. И с этим я должен обязательно

разобраться, потому что в этом мой долг перед обществом, в котором я и

дальше собираюсь жить и работать. К тому же, если общество по-достоинству

оценит эти мои заслуги, то, возможно, мне будет легче оправдаться перед

судом.

Первым делом я должен отыскать Савинкова, а там посмотрим.

Галя успела мне рассказать кое-что полезное. В том числе, она шепнула мне

домашний адрес Савинкова. Ну что ж, поедем в гости.

48

Савинков жил на улице Изумрудной. Я не сразу нашел эту улицу в северном

районе города. Когда я подьехал к его дому, небо уже посерело в

предчувствии скорого рассвета.

Новая многоэтажная башня с улучшенной планировкой.

За последние несколько лет в городе появились такие дома, которые были

рассчитаны на людей с достатком выше среднего.

Я решил пока не снимать с себя формы охранника, может это мне как-нибудь

еще пригодиться. Я оставил в машине кепку таксиста, проверил пистолеты,

рассовал их по карманам и пошел.

Дверь в подьезд была закрыта. Сбоку висел звонок, который сообщал

дежурному по подьезду, что кто-то стоит за дверью. Я позвонил.

– Кто там?
– послышалось из-за двери.

– Милиция, - сказал я первое, что пришло мне в голову.

– А по какому вы делу?

– По делу ограбления и убийства.

Щелкнул замок. Дверь открылась. Передо мной стоял толстый пожилой мужчина

с перепуганным лицом и стаканом чая в руке. Рука у мужчины так дрожала,

что в стакане дребезжала ложка.

Рука дрожала

И ложка дребезжала.

Плавал лимон

В руке батон

– Кого бубили?
– сипло спросил он.

– Сидите тут, чаи распиваете!
– набросился я на старика, не давая ему

возможности опомниться.
– Пускаете в подьезд неизвестно кого!

– Да я... да мне...
– залепетал толстяк, - гражданин... э... сержант...

я...

– Что я?! Что я?! Под суд отдам! У него в подьезде убивают, а он сидит,

понимаешь, чай пьет, телевизор смотрит!
– Я показал рукой на телевизор, по

которому показывали новости.

Толстяк попятился и плюхнулся в кресло:

– Кого бубили, кого бубили, кого бубили?

– Кого надо, того и убили!
– ответил я уклончиво.

Сзади за стойкой висел стенд с дубликатами ключей от квартир.

Я прошел за стойку и снял со стены ключи от квартиры Савинкова.

– Я пойду разбираться, а ты, дед, сиди здесь! Никого не впускай, никого не

выпускай!

Я уже пошел к лифту, когда диктор по телевизору сказал:

– Только что к нам поступили сведения, что из тюрьмы сбежал опасный

преступник, серийный убийца-садист Борис Пирпитум.

Крупным планом на экране появилась моя фотография.

– Всех, кто встретит этого человека, просим немедленно сообщить в органы

внутренних дел. Преступник вооружен. Просьба всех быть предельно

осторожными.

Я посмотрел на толстяка.

Толстяк сидел весь белый.

– Что, узнал меня?
– спросил я.

У дедушки отвалилась челюсть.

– Да, это я... Хочешь, я тебя убью?
– Я вытащил пистолет, навел на

пенсионера и скомандовал:

– Вставай, отец, лицом к стене!

Я нашел в столе веревку, скотч, перчатки и тюбик моего клея

"Суперпирпитумс". У меня уже был один тюбик, но я, на всякий случай, взял

и этот. И перчатки тоже взял. Я связал дежурного, заклеил ему рот,

запихнул старика в шкаф и закрыл шкаф на ключ.

– Если будешь ворочаться, - я постучал по шкафу костяшками пальцев, - я