– Затем телефон и отключил, – не поднимая головы, ответил он. – Твой, между прочим.

Как будто я этого не заметила!

– Какого черта ты здесь делаешь? – взревела я, впрочем, не очень громко, и Рик соизволил-таки на меня посмотреть. Небритый. С синяками под глазами. Лохмато-взъерошенный. Красивый, как черт знает кто!

– Лиз не спрашивала, как нам стелить, а я не подумал предупредить, – сонно проворчал он. – Что? Надо было будить ее в пять утра, чтобы спросить, где тут запасные одеяла лежат?

– А у Клиффа язык оторвался бы на этот вопрос ответить?

– Клифф спит на кухне, – буркнул Рик. – Головой в салате.

Закусила губу. Проклятье! Он смотрел на меня такими честными глазами...

– Радея о твоей девичьей чести, я сначала лег на полу. Но, Кошка, там же, блин, холодно, как на том свете. Правда, не вру. Пожалей мои старые кости... Спать хочу – подыхаю. Ложись, а?

И зевнул, сладко и заразительно.

Да гори оно все синим пламенем! Я старательно завернулась в одеяло, отодвинувшись как можно дальше от Охотника, мысленно поставила галочку в списке дел напротив «Позвонить близняшкам!!! Как только рядом не будет лишних ушей» и сразу же заснула.

Во второй раз меня разбудило прикосновение чужого взгляда к коже. Не знаю, как объяснить, просто почувствовала, что на меня кто-то смотрит, и распахнула глаза.

– Привет.

Рик лежал рядом и… смотрел. И я осознала, что видит он не на меня, а свои воспоминания обо, потому что взгляд у него был тяжелым, почти мрачным от сдерживаемого желания. И под гнетом этого взора у меня внутри закрутился маленький водоворот, онемели губы и стало щекотно небу. Я попыталась... не ответить, нет, хотя бы вздохнуть и прохрипела что-то сдавленное и невнятное.

– Если бы у меня не было этого треклятого клейма, ты бы убежала тогда? – спросил Рик, а мне так захотелось спрятаться с головой под одеялом!

– Я себе мозоли на руках натер, вспоминая, как нам тогда... – я все-таки зажмурилась, рвано втягивая в себя воздух, – было здорово. Ты меня с ума сводишь.

А уж ты-то меня как! Я вздохнула, внутренним зрением видя, как Рик приподнимается, придвигаясь ближе, как наклоняется надо мной. Я уже чувствовала его дыхание на своих губах и едва не плакала от потребности ощутить вкус его поцелуя, когда в дверь коротко стукнули.

– Народ, десятый час уже! – крикнула Лиза. – Помнится, кое-кто собирался успеть на утренний поезд.

Я испуганно глянула на Рика.

– Черт возьми! – прорычал он, рывком вскакивая с кровати, а я, наоборот, нырнула под одеяло, чтобы не видеть этих возмутительно жарких глаз, этого восхитительного бронзового тела с манящими кубиками пресса и едва заметной полоской рыжеватых волос, спускавшейся к резинке темно-синих боксеров… Проклятье! Я зажмурилась недостаточно быстро, и вид его внушающего восторг стояка заставил сладко заныть низ живота. От осознания собственной развратности мне даже жарко стало.

– Только не выходи к ней… так! – просипела, высовывая голову из-под одеяла. – С… со всем этим… наперевес!

Боже мой! Я не знала, куда глаза деть, чтoбы не пялиться – на Рика в целом и на его внушающую восторг часть в частности.

– Вот с этим?

Загорелые пальцы погладили край резинки боксеров, и я сглотнула, почувствовав внезапную сухость во рту. Оно и понятно: вся влага организма скопилась намного южнее рта.

– Мхр-кхым.

Он широко усмехнулся и просунул руку под резинку, ме-е-едленно погладил, а затем резко сжал, глухо чертыхнувшись. Раз, еще раз, еще... Пристально и жадно следя за тем, как елозят под одеялом мои бедра. Чем угодно готова поклясться, если бы Лиза снова не постучала в дверь нашей комнаты, я бы кончила под этим взглядом, наблюдая за тем, как Бронзовый Бог ласкает себя рукой.

Господи! Что со мной происходит?

В течение следующих нескольких часов я эту фразу повторила раз триста. Про себя, не вслух. Во время завтрака, прощания с друзьями Рика, долгих проводов – полупьяных, потому что Клифф притащил с собой на вокзал термос грога, во время жуткой поездки в переполненной электричке... Я все спрашивала себя: «Что со мной происходит?», потому что хотелось то ли смеяться, то ли плакать, стукнуть Рика, чем покрепче, или наоборот, прижаться к его порочному и умелому рту за то, с какой восхитительной ленцой он дразнился Хильдой, Бру и Бубиньей.

– Бубинья? – кипела я от возмущения. – Бубинья? Признайся, ты только что придумал это уродское имя.

– Этим именем ты мне сама представилась, – огрызнулся Рик. – Не веришь? Посмотри в словаре. Я пока тебя искал, все производные от Брунгильды перепробовал.

– И-искал?

– А ты как думала?

Он мрачно покосился на тетку с собачкой в сумке. Обе они активно прислушивались к нашему разговору, и мы снизили голос.

– Не хочешь рассказать, от чего сбежала на Перевал?