Надо как можно скорее возвращаться на Перевал.

– Сколько лет мы еще будем ждать этого твоего капитана Д'Эрху, Рик? Он поднимается на гору в инвалидной коляске? Я как-то видела в новостях репортаж про человека, который осилил подъем – без ног – за два неполных дня. У твоего знакомого отсутствуют не только ноги, но и руки?

Бронзовый Бог хохотнул, проницательно заметив:

– У кого-то плохое настроение с утра?

– Я устала от безделья, – проворчала, – и хочу туда, где температура хотя бы днем поднимается выше нуля и есть душ.

– Душ – это классно, – одобрил Рик. – Но, как по мне, хорошая парная намного лучше… Слушай, Кошка, а может, нам баньку замутить? Ты как?

– Что?

Мне послышалось? Он на самом деле предлагал помыться в бане? Откуда она, если здесь не удосужились даже нормальный сортир построить?

– Ты пошутил сейчас?

– Почему? На полном серьезе. Ранцевая баня с парилкой. Не предел мечтаний, конечно, но можно замечательно погреть косточки и помыться. Хочешь?

Он еще спрашивает!

Сказано – сделано. Через несколько часов в трех метрах от крыльца нашего домика стояла оранжевая палатка, над которой весело клубился белый дымок. Напарник почти все время пропадал снаружи, довольный и взбудораженный, будто он не баню в брезентовой палатке устраивает, а как минимум космический корабль изобретает. Я на улицу не торопилась соваться, сидела в доме и топила снег в многочисленных котелках – как мне сообщил главный банщик, в настоящей парилке горячая вода лишней не бывает.

– А холодной у нас и так целый Пик Дьявола, – ворчала я, загребая очередную порцию снега в кастрюльку.

Время от времени Рик заваливался в домик, впуская вместе с собой клубы морозного воздуха. То гремел чем-то в кладовой, то просил как следует вымыть огромную – литров на сто, не меньше – медную лохань, тяжелую, как моя жизнь. Ругался, что запасные простыни воняют плесенью… Чотя какая плесень, если здесь все время мороз? Волок из бездонной кладовой скамью на низких ножках... Короче, развил такую бурную деятельность, что я и не заметила, как день перевалил за середину, и пришло время… раздеваться.

– Шубейку не бери и ватники дома оставь, – напутствовал Рик, а я, передернув плечами под его взглядом, пожаловалась:

– Холодно…

– В бане тепло, а за три секунды от крыльца до парилки даже ты, мерзлячка моя, ничего себе отморозить не успеешь.

Недовольно ворча, всунула в унты босые ноги, натянула свитер пониже, чтобы хоть попу в ни черта не сексуальных трусах прикрыть, и, взвизгнув для смелости, выпрыгнула на улицу. Рик в буквальном смысле слова дышал в затылок и проскочил в «предбанник» сразу за мной, торопливо скрипнув закрывающей вход молнией.

– Ты что? – осипшим от волнения голосом спросила я. – Со мной, что ли, собрался? Я не…

Рик устало вздохнул.

– Я лишь покажу, как всем этим богатством пользоваться. И посижу тут на случай, если тебе будет нужна помощь. Хотя… – он игриво подмигнул, обнажая зубы в улыбке, – если ты решишь меня впустить, возражать не стану.

– Без объясняльщиков обойдусь!

Фыркнула и подумала, что надо как можно скорее скрыться от наглеца в парилке, пока такая возможность имеется, но замерла, глядя широко распахнутыми глазами на своего Бронзового Бога. А он, насмешливо поигрывая рыжей бровью, положил руки на пояс своих лыжных штанов.

– Уверена?

Медленно опустила веки. Ох.

– Кош-ш-шка…

Рывком содрав с себя свитер вместе с майкой, Рик шагнул внутрь наполненной паром палатки, оттесняя меня в центр ее.

– Ну не мучай… Помнишь, как хорошо нам было вместе?

Сама не заметила, как оказалась в плену бронзовых рук. Полураздетая, задыхающаяся. Покорная и мягкая, как глина в руках искусного мастера.

– Тебе понравилось, я знаю. Ты была такая влажная, такая гр-р-ромкая. Хочу тебя, Кошечка, как же я тебя...

Я всхлипнула, когда Рик задрал на мне свитер, настойчиво и нетерпеливо, попыталась вернуть одежку на место, кажется, даже вяло возмутилась, но в планы Бронзового Бога, слава богу, пауза на «подумать», как и любая другая остановка, не входила.

– Не отталкивай, прошу!

Он прижался горячим – действительно горячим! Я даже сквозь майку и свитер чувствовала! – лбом к моему плечу и поникшим голосом спросил:

– Ты мне все еще не веришь?

– Нет! – воскликнула со всей возможной искренностью и, обняв его лицо за щеки, заглянула в медовые глаза. – То есть да. Я… верю. Но…