Не особо вслушивалась. Все эти подробности, эти колото-резаные и линейнo-щелевидные раны оставляли меня глубоко равнодушной. А вот беззащитный розовый кроссовок, без преувеличения, вогнал в депрессию. Мне было больно на него смотреть, но при этом я то и дело возвращалась к нему взглядом, такому чистенькому, совершенно не забрызганному кровью.

Нога, рука, кисть, красноватая кайма – вот и все, что осталось от человека. Страшно.

– Ну, как вы тут? – Рик остановился у меня за спиной, еще не дотронулся, а мне уже полегчало. – Есть что-нибудь? Меня там Пончик чуть не загрыз. Говорит, это дело на контроль взяли…

– Что-нибудь есть, – не поднимая головы от протокола, ответил Дин. – Капитан, слушай, не мешай, мы почти уже закончили… Тельза, про жидкость красно-бурого цвета повтори, а?

Рик спорить не стал, увел меня чуть дальше от тела и тихо спросил:

– В лимб хочешь сейчас выйти или до утра подождем?

– Думаю, нет смысла откладывать. Все равно не найдем ничего. Поэтому предлагаю смотаться в рейд по-быстрому, чтобы убедиться… Ну, а в морге попробуем второй раз докричаться… если будет еще необходимость. По словам Лив, ребята какое-то украшение нашли, есть шанс установить владельца.

– Как скажешь.

Когда криминалисты закончили с осмотром, я попросила, чтобы нас оставили с телом наедине. Самым сложным было найти не запачканное кровью место, но Рик довольно быстро справился с этой сложной задачей, обнаружив удобный пенек на окраине полянки. Усадил меня к себе на колени, в ту же позу, что и в прошлый раз, одно прикосновение его губ – и мы в лимбе. Я ведь так и привыкну, чего доброго...

Десяток вдохов на то, чтобы прийти в себя, привыкнуть к ощущению густого тумана вокруг…

Сегодня лимб, пожалуй, был красив. Не серо-желтый, как обычно. Медовый, янтарный. Почти как глаза Рика. Я огляделась, с тоской отмечая, что не ошиблась в предположениях – следы от перехода души отсутствовали, а значит, мы имеем дело с тем же убийцей. Нет, я и раньше это подозревала, но маленькая надежда все-таки была.

– Видишь что-нибудь? – окликнул меня Охотник.

Повертела головой.

– Нет… Еще поищу, но и так понятно: все точно так же, как и в прошлый раз. И коль ты не хочешь верить в то, что душа убитой все еще в нашей реальности, придется признать: криминалисты ошиблись, и покойная рассталась с жизнью где-то в другом месте.

Рик приглушенно чертыхнулся и взял меня за руку.

– Все же покрутись тут еще, ладно? – попросил он.

– Конечно.

Был шанс, что в окрестностях ошивается какой-нибудь посторонний призрак, тогда, если я смогу его разговорить, можно будет узнать хоть что-то. Призраки воспринимают реальность иначе, не так, как люди. И если Гончая не может сыграть на струнах, привязывающих их к миру живых, то общаться они не станут, как ни проси. Но попробовать стоило.

Какое-то время мы бродили по лимбу. Рик молчал, а я откровенно любовалась новым туманом, теплые тона которого непонятным образом пугали и заставляли нервничать. Я не знала, как относиться к этим изменениям, а главное, боялась представить, чем мне за них придется заплатить. А платить придется. Ибо по эту сторону реальности ничто не происходит просто так. Если учесть, что в качестве разменной монеты здесь ходят отупляющий страх, ночные кошмары, тесно переплетающиеся с явью, соленые от слез, и боль чужой смерти, мои опасения не выглядели такими уж беспочвенными.

Однако жизнь научила меня брать, когда дают, а лимб сегодня был по-настоящему красив. И я наслаждалась его дружелюбным, мягким, как солнечное утро, светом. С восторгом следила, как из тумана формируются абстрактные клубы и фигуры, чем-то напоминающие облака на летнем небе. Захватывающее зрелище. Смотрела бы и смотрела. Но дела не ждут.

– Это бессмысленно, – признала я, отрываясь от созерцания лимба. – Надо возвращаться. Все равно мы здесь ничего не найдем.

– Как скажешь, – Рик отпустил мою ладонь, но тут же обвил рукою талию. – Готова? – спросил, прижимая чуть сильнее, чем требовала ситуация.

Я в удивлении запрокинула голову, будто по голосу могла определить, что тревожит моего мужчину, и уже сделав это, замерла. Растерянно моргнула, пытаясь избавиться от наваждения, но нет... На этот раз не показалось: я действительно видела размытую фигуру, будто взирала на мир сквозь толстое матовое стекло. И чем дольше смотрела, тем большую четкость обретал Охотник. Руки, шея, упавшие на лоб почти красные в освещении лимба волосы, россыпь светло-коричневых веснушек и глаза, внимательные, бедово-медовые, с тонкой ниточкой зрачка.

– Рик, – ошалело выдохнула я, – ты…

Уголки его губ поднялись в намеке на легкую улыбку.

– Я?

Зажмурилась на секундочку, а когда вновь открыла глаза – ничего не изменилось, разве что улыбка Бронзового Бога стала шире.

– Видишь меня, – довольно мурлыкнул он, и я не расслышала вопросительных интонаций в голосе.

– Видишь, – повторил увереннее, прижал теснее, разворачивая к себе лицом и приподнимая над поверхностью лимба.

Поцелуй вышел осторожным, щемяще-нежным. И все равно кровь вскипела в моих жилах в мгновение ока, да так, что в мозгу приключился маленький, но весьма разрушительный по своей силе взрыв. Боже. По ощущениям, я будто впервые в жизни целовалась, настолько острее и ярче был этот поцелуй в сравнении со всеми остальными, которые мне уже довелось пережить.