– Была оттуда, – вздохнула она, заправляя за ухо рыжую прядку, а я сразу узнала и голос, и жест, хотя мы совсем недолго общались. – А теперь бог его знает, откуда я и как меня зовут.

– Твои сорок дней еще не прошли, – шепнула я, хлопая девчонку по коленке. – Мы выберемся отсюда. Вот увидишь.

Не то чтобы я имела право на такое утверждение – сама-то и близко не представляла, сколько времени провела в беспамятстве. Однако внутренний компас надежно указывал в направлении скорого спасения.

– Хорошо бы поскорее… – Лиана вздохнула. – А то доктор Франкенштейн намекал, что к Мэй завтра спонсоры приезжают… Если договорятся с клиникой по цене… Хана ей.

– Хана мне, – подтвердила Мэй, когда я перевела на нее взгляд. – Хотя мне в любом случае хана. В чужом теле домой я не вернусь, а свое, наверное, уже никогда не увижу… Я ведь в лимб в последний раз выходила в мае, а Лиану воронкой накрыло в конце июня, поэтому… А жить тут, как… как свиноматка какая-то…

– Тш-ш-ш!!! – Лиана зашипела, округлив глаза. – Не ори! Давно в процедурной не была?

Знал бы кто, какие кровожадные мысли преследовали меня в этот момент! И это я еще не в курсе, почему стоит бояться процедурной… Хотя, почему не в курсе. Фантазия у меня превосходная, в общих чертах могу представить, чем нам там грозят. Не физической расправой – это точно. Наши тела им нужны здоровыми и полными сил. Мозги, поди, промывают, коновалы чертовы...

– Значит, так! – вынесла постановление я. – Не ныть и не паниковать! Если надо будет, научимся жить с новой внешностью. А что? Представим, нам сделали пластическую операцию. Делов-то… Какая разница, как ты выглядишь, если это по-прежнему ты? Короче, на эту проблему пока плюем. Выберемся – разберемся. Вы мне лучше объясните для начала, кто такие спонсоры.

Мэй проверила, нет ли поблизости кого из недружелюбно настроенных сестер по несчастью (хотя какие они нам сестры? Я уж скорее Регину в родню запишу, чем этих дискриминаторш доморощенных), а Лиана торопливо зашептала, то и дело сбиваясь на едва слышное бормотание.

Оказывается, сами спонсоры не очень любили, когда их так называли. Часть из них все же считала себя родителями и женихами, другим по душе было слово «меценат», но по своей сути все они были сутенерами. Читай, людьми, которые получали свою выгоду от торговли женщинами. И с моей точки зрения, было совершенно не важно, что они продают: тела, души или, как в нашем случае, матки на ножках.

– Ты знала о том, что все они, – Лиана кивнула на «местных» пациенток, – своего рода оборотни? Я себе слабо представляю, как это выглядит, но нас тут уверяют, будто все К'Ургеа умеют перекидываться в животную форму.

Я мысленно хмыкнула. Да уж. До недавнего времени я подписалась бы под каждым ее словом, а сейчас...

– Трансформироваться, – исправила Мэй.

– Да один черт! – отмахнулась от подруги рыженькая и продолжила рассказ:

– Главное, у них тут какая-то жопа с тем, что, нажравшись своего озверина, они опять в человека превратиться не могут. И, я так поняла, чем дольше обратного оборота не происходит…

– Обратной трансформации.

– Да, отстань ты, Мэй!.. Тем меньше шансов, что она вообще когда-нибудь случится. Ну, то есть без постороннего вмешательства.

Я нахмурилась и потянулась к волосам, чтобы по привычке перебирать пальцами кончик косы, но, наткнувшись на коротко стриженный затылок, негромко выругалась.

– А потом?

– Ничего. Приезжают родители зверушки, знакомятся с тобой, решают, от кого ты им должна родить внука. Если у вас получится найти общий язык, то ты и после родов останешься в этом теле.

– А если не получится?

Лиана пожала плечами.

– Что-что? Я же вроде уже упоминала свиноматку, – вместо нее проворчала Мэй. – Или ты с первого раза не поняла?

Как там Рик говорил? Не думай о них хуже, чем они есть? Да куда уж хуже-то? Мерзость какая... Это не инкубатор, а прямо какой-то бордель получается… Меня передернуло от отвращения.

– Ладно, – сглотнула горькую слюну. – А твои спонсоры, Мэй? Это кто? Родители… м-м… тела?

Девчонку перекосило.

– Родители три недели назад были, – ответила она. – Теперь вот торгуются с женихами, кто больше заплатит за то, чтобы заделать наследника от девочки с сильной кровью.

– Ох, ты ж... – выдохнула я и покосилась на тех девушек, которые попали в Питомник по своей воле. – Тогда я вообще ничего не понимаю. Ладно мы, но они-то, зная обо всем, ради чего?..

– Да дуры они! – воскликнула со злостью Мэй, и на этот раз мы с Лианой зашипели вдвоем, потому что к нам стали прислушиваться.