Что я и сделала. Мне пришлось. Ничего не могла с этим поделать. Это был еще один из тех моментов, о которых говорила моя мама. Пугающее, головокружительное, эмоциональное возбуждение наполняло мои вены адреналином. Блейк приподнял мою правую ногу и прижал меня к груди одной рукой.

— Открой глаза.

— Не могу.

— Открой глаза.

— Блейк, — застонала я слишком поздно. Оргазм был быстрым, пронесся через меня быстрее, чем я успела понять, что происходит. Мои пальцы задвигались резче, доставляя больше удовольствия, а глаза закрылись, и я уронила голову Блейку на грудь. Однако, на этот раз он не заставил меня их открыть. Не думаю, что он вообще смотрел на мои глаза.

— Да, Макайла. Потри его, вот так, детка, кончи для меня.

Не знаю, кто тогда контролировал мой голосовой аппарат, но это точно не я. Я никогда не была такой громкой. Никогда. И вновь, прежде чем я пришла в себя, Блейк опять неожиданно развернул меня. Дверь шкафа закрылась позади нас, и моя спина оказалась прижатой к холодному зеркалу. Блейк приподнял меня за задницу, и я обернула ноги вокруг его талии.

— Черт, любимая, — прохрипел Блейк, скользнув в меня. Ну, я думаю, что именно это он и сказал. Мой разум был где-то далеко. На небесах, полагаю.

— Блейк, я не смогу... смогу... а-а-ах... Черт... Черт, черт, твою мать, — вскрикнула я, позволяя ругательствам эхом разнестись по шкафу. Мои бедра подпрыгивали вверх-вниз, и я ощутила, как волны нового оргазма прошлись по моему телу и передались Блейку. Его лицо напряглось, и на шее выступили вены. Изливаясь внутри меня, Блейк перестал сдерживаться, пристально смотря в мои глаза. Клянусь, когда мы с Блейком кончали вместе, происходило что-то необыкновенное, что-то, чего можно достичь только такой связью. Это было феноменально. Божественно.

— Ого. Видишь, вот об этом я и говорил. Ты такая же загадочная, как Вселенная, вселенская энигма. Именно такими были мои слова. Господи, Макайла, — воскликнул Блейк.

— Почему ты считаешь меня загадочной?

— Ты продолжаешь удивлять меня.

— Как сейчас?

— Как, например, когда я заглянул сегодня в круглое окошко в двери и увидел, как ты вытираешь пол. Я понял, что Пи засорила унитаз или что-то вроде того.

— Божечки, так и было. Она боялась, что кто-нибудь узнает, что она покакала, — объяснила я.

Воспоминания о наших дневных злоключениях казались мне веселыми. Но не для Блейка.

Блейк говорил серьезно. Я замолчала, когда увидела его взгляд. Он не хотел слышать о том, как Пи использовала столько туалетной бумаги, что ее хватило бы десяти маленьким девочкам.

— Например, ты можешь отчитать Пи, не ругая ее. Ты можешь залезть мне под кожу, так же как раньше Дженни, но никто больше. Мне нравится, как ты это делаешь. Я не знаю, что это, но в этом есть что-то волшебное, что-то, что не с каждой парой происходит. Теперь я знаю, что это факт. У меня было много женщин, и сейчас я могу подтвердить, что обычные пары так не занимаются любовью. Поверь, Макайла, — Блейк объяснял мне это, словно пытался убедить меня. В этом не было необходимости. Я верила ему безоговорочно. Я тоже это чувствовала.

— Я тебе верю, — ответила я, потеряв радостный, в стиле Пи тон, и вторя его напряженному, тихому. Блейк поцеловал меня долгим, страстным поцелуем и опустил мои ноги на пол. Спасибо господу за поцелуй. Я бы не устояла на ногах, если бы он просто отпустил меня. Мои ноги были похожи на желе.

— А теперь ты позволишь мне увидеть тебя с веснушками?

— Откуда ты узнал, что у меня были веснушки?

— Просто догадался.

— Потому что у Дженни они были? У Пи нет веснушек.

— Знаю, у Дженни их тоже не было. Ее кожа была такой же как у Пи, сливочной с легким загаром и сияющей.

— У меня не было веснушек.

— Не было?

— Не-а, ни одной. Пойдем в душ. Нам скоро ехать.

— У нас почти два часа. Ты соберешься быстрее меня. Пожалуйста. Если увидишь что-нибудь, что на твой взгляд может тебя расстроить, мы остановимся.

— И почему тебя так волнуют эти дурацкие фотографии?

— Потому что я знаю, что ты не хочешь смотреть на них по какой-то причине. И я хочу, чтобы ты взглянула в лицо этой причине. Я хочу, чтобы ты смогла покончить с ней и двигаться дальше. Перестань думать о том, что там, и просто посмотри.

Вот черт. Слова Блейка ударили меня, словно пощечина, осознанием того, о чем я не хотела думать.

Я боялась тех изображений, которые, как я знала, увижу.

— Ты прав. Ладно, мы их посмотрим, но я все равно хочу сначала принять душ и одеться.

— Идет.

Блейк понял, что я обманула его, когда начала медлить с одеванием. Потом мне надо было высушить волосы. Затем, нанести макияж. Потом накрасить ногти. Затем...

— Нет. Нет, тебе вовсе не надо подтвердить встречу с интернет-провайдером, — раздраженно заверил меня Блейк.