— Нет, я хочу, чтобы ты управляла моим рычагом передач.

Мое лицо окрасилось в миллион оттенков красного, и я посмотрела на ухмыляющиеся лица Грейс и Сары.

Ох! Придурок. Я ненавидела Блейка Коуста.

— Идиот, — упрекнула я зло, посмотрев на него и спрыгнув с его колен. Даже у Барри на лице была усмешка. Я возненавидела его вдвойне, когда Сара с Грейс засмеялись.

— Не смущайся. Это мило, нам нравится видеть вас такими влюблёнными.

— Я в него не влюблена. Он мне даже не нравится.

Мои слова вызвали смех у всех троих. Я взяла Пи за руку и пошла от них прочь.

Эта шалость была быстро забыта, как только Блейк положил руку на мое колено в машине. Я забыла, что снова злилась на него, ведь на самом деле я любила его. Очень сильно.

В цирке было очень круто. Должна признать, что радостное волнение больше вызывал восторг на лице Пи, чем само представление. Я была уверена, что слоны станут ее новыми любимыми животными. Особенно, когда она увидела их громадную величину. Джон, двоюродный брат Грейс, взял Пи за руку и повел ее в начало очереди. Когда ее подняли и посадили на спину слона, выражение ее лица было бесценным. И таким оставалось на протяжении всей двухминутной поездки по кругу манежа.

— Я еще раз хочу, — сказала она, когда Джон опустил ее вниз.

— Мы должны дать другим детям попробовать.

Догадаетесь, что мы сделали после этого? Мы попрощались с Барри и бабушками и снова встали в очередь.

НА ЦЕЛЫЙ ЧАС! Пи не только влюбилась в новое животное, но также задумалась о новой карьере.

Она собиралась носить костюм с блестками и качаться туда-сюда на веревочных качелях. Будем надеяться, она передумает.

Я не переставала улыбаться всю дорогу домой. Пи держала на коленях все свои сокровища, включая маленького серого слоника. У нее были надувная обезьяна на палочке, книга о цирке, пакет с наполовину съеденной сахарной ватой, гелиевый шарик в виде жирафа и пластиковый стакан с арахисом.

Когда мы подъехали к дому, Блейк вытащил сонную Пи из машины, а я собрала все ее сокровища с ее колен. Кроме мягкого слоника, его она не отпускала.

— Вот черт! — воскликнула я, потянувшись за гелиевым шариком.

— Эй, догони его, — приказала Пи, поднимая голову.

— Прости, Пи. Он выскользнул.

— И как же мы теперь его вернём?

— Никак, малышка. О Господи. Не плачь. Пожалуйста, не плачь. Прости меня. Я куплю тебе ещё один, ладно?

— Хорошо, — плакала Пи, вытирая лицо маленькими пальчиками. Я понимала, что ее слезы были больше от усталости, чем от чего-либо еще. Обычно Пи не расстраивалась из-за мелочей, ей это было несвойственно. Как правило, она была слишком счастлива, чтобы париться по пустякам. Я знала, что к утру она забудет о шарике, но все равно мое сердце болело. Мне было больно смотреть, как она плачет.

Блейк опустил ее на пол, и я направилась в ванную, чтобы помочь подготовиться ко сну.

— Я почищу зубы утром. Хорошо?

Сейчас они очень хотят спать.

— Нет. Ты почистишь их сейчас, — возразила я. — Ты ела попкорн, сладкую вату, шоколад и бог знает, что ещё. Гнилозубые монстры будут лакомиться твоими сладкими зубками всю ночь. Подними руки, — попросила я, стягивая с нее кофту. — Ты ведь этого не хочешь? — поинтересовалась я, пихнув ей в руку щётку с зубной пастой. — Чисти.

— Р-р-р, — проворчала она с вибрирующей зубной щеткой во рту. Я расстегнула ее сандалии и сняла с нее шорты. Пи выплюнула пасту.

— Продолжай чистить. Я схожу за пижамой.

— Нет, бабушка Сара подарила мне футболку. Я хочу надеть ее.

— Ладно, где она?

— В моем рюкзаке, но она чистая. Честное слово.

Я засмеялась и отправилась за рюкзаком. Снова захихикав, я показала Блейку длинную футболку, на которой были изображены большие пальцы рук, указывавшие туда, где должна была бы быть ее грудь, и надпись, гласившая «Именно поэтому я и принцесса, и босс».

Блейк посмотрел на футболку и спросил:

— Когда ты это сделала? — он развернул экран телефона ко мне и показал фотографию Пи, сидящую на его коленях и хихикающую самым девчачьим смехом. Я могла слышать ее смех даже через фотографию.

— На протяжении всего дня, — призналась я. Он улыбнулся и провел пальцем по экрану. Я, наверное, разместила фотографий пятьдесят за этот день. И, может быть, сделала одну, украдкой засняв беспорядок, который Пи сотворила в ванной.

— Я могу уже закончить? — позвала Пи со второго этажа.

— Нет, я иду.

Я натянула на Пи через голову футболку, которая была довольно большой, доставая ей почти до колен, и выглядела, как ночная рубашка. — Давай-ка тебя причешем.

— Ни за что-о-о, — закричала она, прячась под моей рукой.

Отпустив ее, я вымыла раковину от зубной пасты. Пи не соглашалась с моей теорией, что утром легче будет расчесываться, если расчесать волосы перед сном. Она уверяла меня, что так придется терпеть боль дважды. Полагаю, в этом был смысл.

Я освежилась и переоделась в баскетбольные шорты и одну из белых футболок Блейка. Сев на нижней ступеньке лестницы, я услышала его разговор с Пи.