Ему еще крупно повезло, что он оказался именно в Нью-Йорке. Здесь, как и в Бостоне и Филадельфии, все же сохранилось нечто не принадлежавшее двадцатому веку. И здание Публичной библиотеки было одним из этих редких островков старины. Оно смотрелось здесь настолько неуместно, что, казалось, какой-то неведомый джинн из восточной сказки из прихоти перенес его сюда из Лондона или Оксфорда.

Когда они уже входили в библиотеку, Уилл принял еще одно сообщение, которое гласило: «3 TIMES I KISS THE PAGE» («Трижды целую я страницу»).

Таким образом, им оставалось отыскать книгу, в названии которой содержались слова «Pardes Rimonim», после чего им предлагалось… поцеловать определенную страницу в ней?

Охваченная нетерпением Тиша буквально ворвалась в небольшой зал, отведенный целиком под «еврейский сектор» книгохранилища. Она сказала библиотекарю, какую книгу они ищут, и, затаив дыхание, стала ждать ответа. Молодой человек, пожевав губами, переспросил:

— Вы имеете в виду манускрипт 1591 года, который называется «Pardes Rimoni»? — Тиша и Уилл мгновенно переглянулись, а библиотекарь продолжил: — Это очень редкая книга. Боюсь, что без санкции смотрителя зала или его заместителя вам не удастся ее получить. Приходите завтра.

— Она нужна нам сейчас!

— Доступ к такого рода единицам хранения возможен только по специальным разрешениям. Их выдают смотритель зала или его заместитель. Мне очень жаль.

— А кто это там? — вдруг спросила Тиша, перегнувшись через конторку и показывая пальцем на женщину, которая сидела за приоткрытой дверью и пила кофе.

— Это заместитель смотрителя. У нее обеденный перерыв…

— Эй! Можно вас на минутку? Эй!!

Многочисленные посетители библиотеки стали испуганно оглядываться на Тишу, которая чуть не села на конторку библиотекаря верхом, кричала и размахивала руками как ненормальная. Заместитель смотрителя некоторое время пыталась не обращать на Тишу внимания, но в конце концов ей пришлось подойти, чтобы прекратить безобразие.

В конечном итоге они добились того, что им было нужно. Тиша заполнила специальную анкету, в которой указала свое имя и адрес, и отдала в залог удостоверение личности. Заместитель смотрителя удалилась на несколько минут, а когда вернулась, в руках у нее был искомый манускрипт.

— Пожалуйста, — ровным голосом произнесла она, водружая книгу на высокий пюпитр и фиксируя ее там особыми прищепками.

Тиша хищно приблизилась к древней книге, на ходу вынимая из кармана блокнот и ручку, но в последний момент едва не наткнулась на решительно выставленную ладонь.

— Прошу прощения, никаких чернил. Только карандаши.

— Ой, извините. Конечно, конечно… Уилл, дай сюда карандаш. Спасибо вам огромное, мы ее скоро вернем.

— А я не собираюсь никуда идти. Я буду стоять рядом с книгой до тех пор, пока вы не закончите, с ней работать. Потом я ее унесу. Таковы правила.

Тиша торопливо кивнула, уже почти забыв о существовании заместителя смотрителя. Взгляд ее был прикован к книге — настоящему реликту ушедшей эпохи. Это было произведение искусства, вручную созданное книжником из Кракова. На хрупких страницах ее лежала печать столетий. Руки у Тиши дрожали, она все никак не могла заставить себя прикоснуться к святыне.

Уилл, перегнувшись через ее плечо и то и дело бросая настороженные взгляды в сторону заместителя смотрителя, шепнул Тише на ухо:

— Послушай, ты уверена, что тот, кто прислал сообщение, действительно имел в виду, что нам нужно будет поцеловать какую-то страницу? Может, это какой-то религиозный ритуал?

— Евреи действительно иногда целуют свои книги. Например, когда случайно уронят их на пол. Но именно книги, а не отдельные страницы. И не три раза, а один, — не отрывая глаз от раскрытого манускрипта, отозвалась Тиша. Наконец, она решилась и осторожно перевернула страницу.

Уилл тем временем вынул свой блокнот и записал в нем: «3 раза», «трижды», «3 х». Может быть, букву I следует понимать как цифру 1? И что тогда получается? «3x1 = 3». Бессмыслица…

Он вновь окинул внимательным взором то, что написал, и… вздрогнул. Ему вдруг вспомнился мистер Макгрегор, седобородый преподаватель латинского языка в гимназии, который любил придумывать для своих подопечных целые викторины, прививая им умение с ходу читать латинские цифры.

Уилл торопливо вывел на чистом листке «ххх», заменившее слова «три раза». Затем «i», заменившее «я». Затем «х», заменившее, «целую» [24] . Ну конечно! Уилл снова призвал на помощь воспоминания. Когда Бет впервые поставила в конце эсэмэски, адресованной ему, значок «х», он, помнится, целый час прыгал от радости как сумасшедший и покрывал экранчик мобильного исступленными поцелуями…

Затем Уилл записал получившуюся комбинацию: «xxxix».

— Ну-ка открой тридцать девятую страницу, — шепнул он Тише.

Та стала осторожно перелистывать книгу, робко прикасаясь к ней кончиками пальцев. Уилл едва удержался, чтобы не выхватить у нее из рук манускрипт и не раскрыть его сразу на нужной странице. Его остановило лишь присутствие заместителя смотрителя зала.

— И что же мы видим? — негромко и задумчиво произнесла Тиша.

Их взглядам открылся странный рисунок, удивительно похожий на какую-то сложную химическую формулу — десять кружочков, соединенных между собой линиями, образовывали замысловатую геометрическую фигуру.