Шрифт:
Внутрь каждого кружка было вписано слово. Шрифт был настолько мелкий, что Уилл, лишь прищурившись, понял, что это иврит.
— Тиша, я весь превратился в слух…
Та неотрывно вглядывалась в рисунок, нежно водя по кружкам подушечкой указательного пальца.
— Подожди, дай мне разобраться…
— Разбирайся быстрее, прошу тебя. Я сейчас лопну!
Она наконец обернулась к нему.
— Ну это… главный рисунок всей каббалы.
— Каббалы? Это про которую пела Мадонна?
Тиша презрительно фыркнула.
— Мадонна — это Мадонна. Ее песни имеют такое же отношение к каббале, как утренник в детском саду к «Метрополитен-опера». Каббала — тайное мистическое учение в иудаизме о мироздании и проявлениях Всевышнего. Древняя форма знания, закрытая от многих людей, включая самих евреев. К изучению каббалы допускаются только мужчины в возрасте не моложе сорока лет.
— А что означает вот эта картинка?
— Это основа основ. Древо Жизни.
— Господи…
— Ты прав. Иудеи полагают, что Древо Жизни изображает самого Всевышнего. Рисунок поделен на десять частей, каждая из которых являет собой «сфироту», атрибут Божественной Души. — Она ткнула пальцем в самый нижний кружок: — Смотри, все начинается с «мальхута». Это означает «царство», и его следует понимать как власть земную. Теперь поднимемся на второй уровень: «йесод» — «основание», «ход» — «слава» и «незах» — «вечность». Дальше идут сефиры «тиферет» — «красота», «гевурах» — «суждение» и «гесед» — «милосердие». А на самом верху кроны Древа мы видим «бина» — «понимание», «хохма» — «мудрость» и «кетер» — «венец», под которым подразумевается нечто вроде божественной сущности.
— Другими словами, мы узрели сейчас лик Божий?
— Именно.
Уиллом овладело странное чувство благоговения. Неужели этим кружочкам, выведенным от руки много столетий назад, действительно придавался столь сакральный смысл?..
— Кстати… — Тиша вдруг усмехнулась. — Многие знатоки каббалы полагают, что Господь создал наш мир исключительно с целью узреть самого себя.
— Не понял…
— Все началось с того, что на свете был один только Бог. И не было ничего, кроме Бога. И Бог не мог себя увидеть. Он не мог посмотреть на себя со стороны, потому что никаких сторон не было. Он не мог нигде увидеть своего отражения, потому что у него не было зеркала. Он был един, вечен и бесконечен. В какой-то момент желание узреть самого себя настолько овладело им, что он решил пойти на жертву и сделаться меньше, чем остальной мир, чтобы освободить место под что-то другое. А до этого момента, как говорят знатоки, «у лица не было лица».
Уилл завороженно молчал и все смотрел на Древо Жизни. Как глубоко им с Тишей придется копнуть, прежде чем они увидят путь к спасению Бет… Охваченный внезапным раздражением, он достал из кармана мобильный, быстро набрал ответ их таинственному отправителю: «Мы в библиотеке. Смотрим на рисунок. Что дальше?» Он машинально глянул на встроенные в мобильный часы. Полчетвертого. В Бангкоке ночь. Если Бишоп что-то раскопал, значит, он уже должен был написать. Уилл включил карманный компьютер и открыл свою почту. От Энди ничего.
— Слушай, — шепнул он Тише, — я отлучусь на улицу позвонить. Вернусь минут через пять — десять.
— Купи мне чего-нибудь попить.
Выбравшись из библиотеки, Уилл тут же набрал номер Энди.
— О, Уилл, легок на помине! Только что про тебя вспомнил. Извини, дружище, ты ведь просил сразу отправить тебе то, что придет от Бишопа, а я замотался…
— Он прислал что-то новое? Энди, черт, я же тебя как человека просил!
— Ну что мне теперь, прыгать с двадцатого этажа? Я же извинился! Сейчас, сейчас… Куда я, черт, задевал эту заметку…
Уилл нетерпеливо расхаживал взад-вперед вдоль крыльца.
— О, нашел. Слушай, только я буду опускать эти их местные имена и названия, а то мы тут до ночи с тобой проговорим! Итак…
«Джон Бишоп, Бангкок.
Самак Сангсук был оплакан и похоронен накануне теми немногими, кто знал его лично, и тысячами тех, кто никогда не видел в глаза… Напомним, что погибший расстался с жизнью при весьма запутанных обстоятельствах и эхо его убийства докатилось даже до Нью-Йорка… Он принадлежал к местной финансовой элите… Заработал гигантское состояние на торговле недвижимостью и туристическом бизнесе…»
— Дальше! — нетерпеливо бросил Уилл в трубку.
«…Однако, как стало известно, он был популярен не только в кругу сильных мира сего, но и у местных бедняков, которые даже прозвали его „провожатым“. Выяснилось, что у господина Самака Сангсука имелось в жизни довольно странное хобби, которое не приносило ему дохода, скорее напротив, стоило немалых денег. Коротко говоря, он занимался тем, что хоронил за свой счет неимущих…
…Его знали во всех окрестных моргах и больницах. Как только умирал нищий или бездомный, о прахе которого некому было позаботиться, сотрудники морга тут же связывались с мистером Самаком, и тот всегда оплачивал проводы умершего в последний путь…»
Уилл почувствовал, как сердце его забилось быстрее.
— Уилл? Ты еще там?
— Да, давай дальше!
«…B прежние времена нищие в буквальным смысле слова умирали под забором, и трупы их обгладывали крысы и бродячие собаки. В окрестностях Бангкока есть места так называемых братских захоронений, где вповалку, друг на друге, лежат останки тысяч и тысяч несчастных. Всему этому мистер Самак положил конец. В одиночку. Известно, что часто он не только оплачивал похороны, но и организовывал настоящие похоронные процессии, „Благодаря ему, — как признался мне в разговоре один из врачей, — в последние годы в нашем городе ни один человек не ушел из жизни недостойно“».