— И не вернулась?

— И не вернулась.

Уилл озадаченно замолчал, пытаясь осмыслить услышанное. Только сейчас он узнал, что «ТШ» и «Тиша» — это вовсе не студенческие прозвища его подруги, а всего лишь сокращение от ее настоящего имени — Това Шайя. Теперь он понимал, почему она с таким маниакальным упорством не желала знакомить его со своей родней и даже ни разу не показала ему их фотографии.

— Слушай, а твои родители знают, что ты жива-здорова?

— Ну за кого ты меня принимаешь? Разумеется. Мы созваниваемся перед большими иудейскими праздниками.

— А ты хоть раз навещала их?

— Нет. С тех пор я ни разу не переступала границу Краун-Хайтса, даже случайно.

Так вот почему она ничего не знала ни о поп-музыке, ни о научной фантастике, ни о знаменитых блокбастерах. Вот почему она не говорила ни по-французски, ни по-испански, хотя всегда мечтала об этом. Хасиду незачем владеть этими языками. Ему даже английский не особенно нужен. Важно знать лишь иврит и идиш.

Уилл вдруг вспомнил о гастрономических пристрастиях Тиши — китайская готовая еда, жирные свиные отбивные, гамбургеры… Его всегда удивляло то, с какой жадностью она набрасывалась на всю эту так называемую пищу, словно ее из тюрьмы недавно выпустили. Хотя, в сущности, так оно и было…

Он теперь не понаслышке знал о жизни в Краун-Хайтсе и был поражен тем, как сильно Тиша оторвалась от своих истоков. Она носила узкие топики, подчеркивающие всю прелесть ее девичьей груди, ее живот был почти всегда открыт, про колечко на пупке и вообще говорить не стоит… Ему вдруг вспомнилось объявление, которое он прочитал в Краун-Хайтсе:

Трудно себе представить большее неповиновение установленным правилам, чем допустила Тиша. К тому же не надо забывать и о том, что едва ли не главным символом этого неповиновения явился он сам, Уилл.

Хасиды не женятся на людях из внешнего мира и не поддерживают с ними близких отношений. Невозможно представить себе, чтобы девушка из общины хасидов могла иметь любовную связь мало того, что вне уз официального брака, так еще и с не евреем! Однако именно такую связь имела Тиша с Уиллом.

Он вдруг взглянул на свою бывшую подружку другими глазами, Она, бывшая маленькая мать, прилежная ученица хасидской семинарии, будущая примерная супруга правоверного хасида, решилась порвать со всем этим и начать жизнь сначала в том возрасте, когда многие американцы еще считают себя детьми…

— Для меня большая честь быть твоим другом, Това Шайя… — чуть дрогнувшим голосом негромко произнес Уилл.

Воскресенье, 18:46, Бруклин

Он готов был до ночи расспрашивать Тишу о ее прошлой жизни, его интересовали все новые подробности ее детства и юности, но у них не было на это времени. Им необходимо было как можно скорее попасть в Краун-Хайтс, где был убит Юзеф Ицхак и где в эти часы, возможно, решалась судьба Бет.

Последние сообщения, которые пришли на мобильный Уилла, были отправлены уже после гибели Ицхака. Это могло означать только одно — отправителем был не он, а некто неизвестный. Возможно, тот, кто убил Ицхака. И в любом случае тот, кто продолжал свою игру. Гибель Самака и Юзефа красноречиво свидетельствовала о том, что события вступают в стадию стремительного развития — и такого, которое не могло обрадовать Уилла.

Да еще Тиша с обещанием, что все карты раскроются перед Уиллом уже сегодня. Но сдавать будет не она, а кто-то другой.

— Мне потребуется твоя ванная и кое-какая одежда Бет.

— Конечно, — отозвался Уилл, изо всех сил пытаясь не придавать значения предложению Тиши.

Он отвел ее к платяному шкафу и, чуть помедлив, чтобы собраться с духом, распахнул створки. Его обоняние тут же уловило знакомый до боли запах той, которой не было рядом.

Ему даже почудилось, что он вновь чувствует аромат ее волос. Уилл прерывисто вздохнул и быстро отступил в сторону.

Тиша быстро отыскала в шкафу простую белую блузку, которую Бет надевала лишь на официальные встречи, — с глухим воротником, как раз таким, какой и нужен был сейчас Тише.

Она повернулась к нему:

— Скажи, а у Бет есть какое-нибудь длинное платье или юбка?

Уилл наморщил лоб, вспоминая. Да, у нее была пара таких платьев — в том числе то, которое он купил ей на годовщину их свадьбы, — но все это были современные вечерние наряды, которые Тиша тут же забраковала бы.