Юрий сидел, упираясь коленями в холодный бетон — пластиковое покрытие пола оказалось местами содрано, словно неизвестные разрушители искали нечто важное, ради чего стоило поднапрячься. Крови было немного — всего-то несколько капель, застывших на полу бурыми пятнами. Отчего же тогда так страшно? Панюшину казалось, что сама жизнь выходит из него, вытекает кровавыми дорожками, пачкая щеки и подбородок.

Голос в трубке определил контрольные точки — первая и вторая лаборатории. Уже сейчас, Панюшин догадывался о том, что найдет там. Он ухватился за краешек ближайшего стола и попробовал подтянуться.

— Ух, ты! — подал голос капитан. — Уже лучше. Ну-ка, Юрка, соберись!

Панюшин ухмыльнулся. Похожие пожелания, только в разных интерпретациях, он слушал всю жизнь. Вот только следовать им получалось не всегда. Сейчас именно нужно собраться, но как сделать это, когда в ушах гул, в глазах серая муть, а в теле поселился чужак, который решил взять на себя управление мышцами, но при этом совершенно не соображает, как правильно осуществлять задуманное.

Он попробовал еще раз. Стол дрогнул и заскрипел, принимая тяжесть Юркиного тела. Панюшин скосил глаза — гвоздодер лежал на полу. Жаль не дотянуться сейчас. Ох, капитан, капитан — улыбнись что ли. Ты же сам обещал, что придет время веселиться. Что-то подсказывает Юрке, что это время на подходе. Дайте только сообразить что к чему.

Или хотя бы подняться с гребаного пола.

Он ухватился обеими руками за угол стола. Ну-ка старик, поддержи на время непутевого товарища — и ты, и я лишь обломки прошлого. Сейчас только, отдохну немного…

Мир менялся в глазах, неизменным было только одно — присутствие ненавистного капитана. Тот уже давно встал со стула и наблюдал за попытками Юрия, даже не думая помочь. Издевался гад.

Юрий встал на ноги. Ну, как сказать встал — уперся локтями в грязную столешницу, ухватившись пальцами за край. Гул в ушах и не думал стихать — просто поменял тональность, стал тоньше, противнее. Ноги дрожали, словно отвыкли от тяжести тела, во рту появился кислый привкус, а на лице хитрая улыбка. В одном командор-Козявка не соврал — на бобине оказалось многое, но к счастью не все.

Только сейчас, приняв более-менее устойчивое положение Юрий понял — его обвели вокруг пальца. Гул в ушах начал стихать, но сотни голосов ворвались в уши — достойная замена. Некоторые из них были смутно знакомы, но среди них не было того, единственно нужного — голоса, который мог бы объяснить, где искать недостающее. Голоса, который звучал в трубке телефона.

Воспоминания Панюшина — россыпь разноцветных картинок-пазлов. Собирать из них нечто цельное — задача не из легких. Да и занятие это, наверняка раздражает — но иного способа обрести себя, у него нет.

Копаться в воспоминаниях — дело неблагодарное. Никогда не знаешь, что отыщешь.

Вот и Юрка не знает.

Свет и голоса в нем. Спорят о чем-то, переругиваясь хриплым шепотом. Пахнет лекарствами и хлоркой — самое плохое сочетание запахов, какое только можно представить.

Юрка разлепил глаза — блестящий кафель на стене. Стыки между кафельной плиткой грязно-серого цвета. Кафель не новый — видны трещинки и бурые пятнышки засохшей крови. Их не много — можно даже попробовать сосчитать.

Руки надежно зафиксированы кожаными ремнями. Панюшин попробовал приподнять голову — это ему почти удалось. Ноги оказались тоже связанными. Вот так влип…

Голоса не унимались:

— …не будем спорить. Мы все работаем на один результат!

— Результат? Да, результат впечатляющ, иначе и не сказать… Что там у нас в сухом остатке, напомнить?

— Слушать вашу демагогию? Увольте…

— Нет уж, я скажу… Раз уж речь зашла о результате вот вам — масштабные разрушения на территории спецобъекта, я не говорю уже об инструментарии, бог с ним. Но утрата теоретической базы исследований… А еще — ключевые объекты в состоянии коллапса, оставшийся в живых персонал невменяем, и это только малая часть, выраженная локально. А глобально?

— Послушайте, ваша теория насчет перелома заслуживает всяческого уважения, но давайте вернемся к тому, что имеем.

— О, имеем мы действительно очень много! Кстати, что у нас с сегментами по ключевому объекту?

Пауза.

— Доктор, вы сами отлично все знаете… И вообще…

— Надеюсь, вы не собираетесь вспоминать о том случае?

— Не волнуйтесь, профессор, я не любитель дешевых приемов. Вот только…

— Сразу хочу сказать, простите, что перебиваю…

— Ну?

— Операция не даст стопроцентную гарантию…

— Ну, так что теперь?

— Имейте в виду — я настаиваю на полной санации. Полной!

Голоса стали тише. Юрий повернул голову — небольшое помещение операционной заливал свет бестеневой лампы. В помещении двое — доктор в белом халате, перебирает инструменты в эмалированной кювете, второй, незнакомый Юрке, расселся на стуле, ковыряет пальцем в зубах. Голова стрижена накоротко, по-военному.

— Не будьте кровожадным доктор, ни к чему губить превосходный материал…

— Вы никогда не соглашались со мной. Когда я говорил, что все пойдет прахом, тогда…