— Можете погладить. Я сегодня добрый.

— Спасибо, Бел. — Тирриниэль с улыбкой взъерошил каштановые кудри, одновременно впитывая исходящую из них магию. Его глаза опасно блеснули. Едва заметные следы от бессонницы мигом исчезли с его лица, а взгляд заметно смягчился.

Следом, к вящему недоумению несведущих алиарцев, к Белке осторожно прикоснулся Элиар, глубоко вдохнул, стараясь не потеряться в сумасшедшем водовороте силы, а потом благодарно кивнул:

— Очень кстати, Бел. Кажется, у тебя нет проблем с местным климатом?

— У меня нигде нет проблем, — фыркнула она, отстраняясь от эльфов. — В отличие от некоторых, кстати. Но это совершенно не повод доводить себя до изнеможения.

Рен Эверон непонимающе нахмурился: чужаки говорили на своем диалекте, который, хоть и был похож на изначальный язык Алиары, все же сильно от него отличался. Из всего разговора эльф понял не так уж много, но то, что сумел понять, привело его в еще большее недоумение. Что за тайны с этим мальчишкой? Что в нем такого особенного?

— Так, — проворно развернулась Белка, убедившись, что ушастые лорды в порядке. — Вам пора, красавчики. Я даже провожу вас до места назначения, чтобы не потерялись по дороге, а потом побегу по своим делам. Надо снова в галерею заглянуть и повнимательнее изучить предков Эланны, надо сад как следует осмотреть… а то в гостях же и до сих пор не успел воспользоваться гостеприимством… Еще надо по деревьям полазать. В Поганэ шишкой кинуться. Фонтанами полюбоваться. Стражникам сапоги испортить. Перекусить… короче, дел полно! Стрегон, составишь компанию?

— Конечно.

— Значит, сегодня мы идем гулять с тобой вдвоем, и пусть все трепещут! Кстати, Таррэн, а в этих садах можно кого-нибудь съесть?

Таррэн хмыкнул:

— Владычица очень ценит своих певчих птиц, так что забудь про рогатку. Насчет кроликов я не уверен, но не думаю, что она обрадуется чужим оторванным ушам. Поэтому постарайся никого не зацепить, ладно?

— Ладно, — уныло вздохнула Гончая. — Жаль, что кролики под запретом. Их тут так много, так много… куда ни плюнь, в ушастого попадешь. И тронуть никого низзя. Какое расстройство.

— Я тебе рыбку поймаю, — с улыбкой пообещал Стрегон, от которого не укрылся ее хищный взгляд в сторону разодетых в пух и прах «кроликов» у ворот. — Или орехи найдем. Ты же еще не разлюбил орехи?

Белка немедленно встрепенулась:

— А тут растут орехи?!

— Наверняка.

— Ура! — просияла она. — Так пошли скорее! Чего встали?! Впрочем, нет, без меня дойдете. Че вы, маленькие, что ли? Стрегон, показывай свои орехи! Я так голоден, что могу сожрать целого кабана!

— Еда в леднике, — на всякий случай напомнил Таррэн, развернувшись в сторону зала совещаний.

— Орехи — это святое! Стрегон, живее!

Перевертыш, перехватив многозначительный взгляд лорда, сокрушенно развел руками, но, когда ощутил направленную в его сторону молчаливую просьбу, успокаивающе прикрыл веки. И так же молча поклялся, что даже под пытками не расскажет Белке о недавнем разговоре. А потом отвернулся, почувствовав неподдельную зависть братьев, мысленно усмехнулся и направился следом за Гончей.

Надо же выяснить, что еще она обнаружила прошлой ночью.

Едва южное крыло скрылось из вида, Гончая перешла на спокойный шаг. На ее лице проступила задумчивость, движения из резких и угловатых на какое-то время стали плавными и хищными. Взгляд безостановочно рыскал по сторонам. Обернутые в ткань ножны выглядели вполне невинно, поскольку стараниями Таррэна и Элиара были надежно укрыты «сетью забвения». [4] Однако сама Белка казалась настороженной и собранной, как перед боем.

Пройдя несколько пустых коридоров и обнаружив симпатичную полянку, увенчанную живописным фонтанчиком, она мгновение колебалась, а потом обернулась и внимательно посмотрела на перевертыша:

— Итак?

— Что? — насторожился Стрегон.

— Связь со своими держишь?

— Как всегда.

— Узы с ночи все потерял?

— Нет, — качнул головой перевертыш, насторожившись еще больше. — Я и сейчас тебя хорошо чувствую, а узы, кажется, никогда не потеряю полностью. Такое впечатление, что если постараюсь, то и мысли твои услышу.

— Отлично. Глазастик, ты где?

На ближайшей стене шевельнулись потревоженные листья, и из-под них сверкнуло два зеленых глаза.

— Иди сюда. Ты все сделал, как я просила?