Под тяжелым взглядом темного мага разбросанное на полу оружие неожиданно начало отчаянно дымиться. Мечи, кинжалы, стрелы, начиненные смертельной магией наконечники… воздух наполнился запахами гари и разогретого металла. На языке появился неприятный привкус, температура в зале еще немного поднялась. Потом что-то отвратительно булькнуло, зашипело. В плотном сизом мареве, затопившем зал, кто-то тихо застонал, обжегшись. Потом шипение стало таким угрожающим, будто в зале появился гигантский и крайне недовольный змей. Кто-то из незадачливых стражей снова болезненно вскрикнул. Кто-то глухо выругался, но тут же осекся. Кто-то поспешно отполз, чтобы плавящиеся прямо на глазах ножи вместе с мечами и наконечниками стрел не прожгли ему кожу.

Владыка Л’аэртэ удовлетворенно кивнул и, убедившись, что ни одного боеспособного ножа в округе больше не наблюдается, тоже вышел.

Элиар, на миг задержавшись, мазнул недобрым взглядом по начальнику стражи. Брезгливо отступил от отчаянно воняющей, мерзко пузырящейся массы, некогда имевшей форму и убийственное назначение. А затем с укором вздохнул.

— Темные… вечно за вами надо все доделывать. — И, небрежно махнув рукой, тоже неспешно удалился. Под судорожный вздох уцелевших эльфов, горестный скрип их нагрудных пластин и почти беззвучный шелест пепла, образовавшегося на месте некогда славных доспехов, а теперь с жутковатой скоростью осыпающегося с окаменевших стражей крохотными металлическими песчинками.

— Бел! — с невыразимым облегчением воскликнула владычица, когда гости вернулись в зал совещаний. — Как себя чувствуешь? С тобой все в порядке?

— Да, — буркнула Гончая, порываясь слезть с рук мрачного, как грозовая туча, мужа. — Но еще бы чуть-чуть…

— О, Бел! Ну зачем ты пошел в западное крыло?! Там запрещено находиться посторонним!

— А кто мне сказал, что туда нельзя?! Кто меня предупредил?! Кто сказал, что тут есть места, где ваши ушастые горазды убить за один только взгляд?! С ходу?!

Она рванулась на свободу, но Таррэн лишь крепче сжал руки: все, хватит. Больше он не собирался ее отпускать. Ни сейчас, ни когда-либо. Его глаза, недобро изучающие беспокойно заерзавших старейшин, пылали, от одежды шел жар, губы были плотно сжаты. Темный лорд действительно был не на шутку сердит. Правда, не на оплошность Эланны и не на то, что идиоты-стражники, на свою беду, имели приказ стрелять на поражение. Он злился на безрассудность одной не по делу рисковой особы, которая, не разобравшись до конца, сунулась прямиком в осиное гнездо!

Владычица Алиары, неожиданно подумав о том же, в панике отшатнулась.

— Я ж только за угол свернул, — тут же наябедничала Гончая, трепыхаясь в руках мужа, как попавший в сети мотылек, — только ручкой им помахал, чтоб спросить, как найти дорогу обратно, а они — сразу стрелять! И в кого?! В меня! Как будто я им гадость сделал! Будто маму их обозвал безмозглой крольчихой! Будто я вообще успел рот раскрыть! Таррэн, да пусти же меня!

— Нет, — неестественно ровно отозвался эльф. — Никаких больше прогулок. И никаких больше пряток, малыш. Достаточно того, что тебя поранили сегодня.

— Это нечестно!

— Прости меня, Бел. — К полной оторопи совета, Эланна вдруг прижала руки к груди и виновато опустила голову. — Прости, я не подумала…

— Это моя вина, госпожа, — немедленно выступил вперед побледневший рен Эверон и опустился перед ней на одно колено. — Это я не учел обстоятельств и не предупредил стражу. Я не подумал о ваших гостях и о том, что они могли пострадать. Я подвел вас и не сумел сберечь того, кого вы поручили охранять любой ценой…

Эльф поклонился, едва не ткнувшись лбом в ноги владычицы, и, высвободив родовой меч, оказавшийся действительно великанским, протянул ей.

— Позвольте мне искупить вину.

Это правда — он не справился, не оправдал возложенного доверия. Не уследил за мелким стервецом и тем самым подверг его риску. Он не отдал приказ страже на три дня раньше.

И никого не волнует тот факт, что проклятое крыло было наглухо закрыто с того момента, как чужаки сошли на Алиару. Никому нет дела, что рядом с мелким пакостником всегда находилось двое стражей внутреннего круга. Что именно они должны были неусыпно следить за каждым шагом, каждым вздохом, каждым телодвижением. Должны были не пускать в те уголки дворца, которые мальцу не положено было видеть. Однако они не сумели. Не перехватили лаонэ, когда была возможность. Уступили в коротком противостоянии этому зверю-телохранителю. На пару секунд оказались выбиты из колеи, и вот что из этого вышло…

Рен Эверон стиснул зубы.

Да, не его заслуга, что Белик выжил. Он не справился. Ошибся. А сейчас честь владычицы задета, так что у него остался лишь один способ загладить свою вину.

— Возьмите мою жизнь, госпожа, — бестрепетно произнес он, протягивая свой клинок. — Пусть она послужит искуплением моего проступка.

Леди Эланна замерла: законы рода она тоже прекрасно помнила, и с этой точки зрения поступок рена Эверона выглядел совершенно правильно. Однако ничего ведь не случилось. Никто не пострадал, кроме бедных стражников, не имевших никакого понятия, на что способны охотники-Стражи. Ничего страшного с Бел тоже не произошло, так что можно надеяться, что Таррэн не потребует смерти начальника дворцовой стражи. Весьма неплохого и, что немаловажно, преданного ей всей душой эльфа, единственная вина которою заключалась в том, что он совершенно не представлял, с чем имеет дело.