— Мы не можем вам сказать.

Пока они разговаривали, из других геров вышли ещё мужчины и женщины. Все они были вооружены, кто пистолетом, кто ножом, кто луком и стрелами.

— Сопротивляться довольно глупо, — на языке нортов проговорил Альфред.

— Можно просто обойти поселение и пойти дальше на север, — добавил Элинор.

— Так и поступим, — кивнул Оташ.

— Что вы решили? — спросил один из местных.

— Мы уходим, — ответил шоно.

— Постойте! — крикнула какая-то пожилая женщина. — Мы не можем их отпустить без позволения госпожи Караель.

— А скоро вернётся эта ваша госпожа? — спросил Оташ.

— До зимнего солнцестояния, — ответил мужчина.

— Это через три дня, — сказал Альфред.

— И что, норт вернётся с ней? — снова задал вопрос шоно.

— Конечно, — кивнул мужчина. — Без него ничего не будет. Поэтому вы будете ждать их вместе с нами.

— Мне всё это очень не нравится, — проговорил Оташ на языке нортов. — Но если эти сумасшедшие начнут по нам стрелять, это мне не понравится ещё больше.

— Мне странно, что они не бухаются перед тобой на колени, — ответил Альфред.

— По-моему, они здесь не поклоняются ни небесному волку, ни Тенгри и Табити. У них есть своя госпожа Караель.

— Тенгри? — вдруг спросил мужчина. — Ты сказал Тенгри? Я правильно расслышал?

— Да, — кивнул Оташ. — Это покровитель Шоносара. Вы знаете его?

— Мы знаем. Госпожа Караель иногда говорит с ним.

— И что, он ей отвечает? — спросил шоно.

— Конечно.

— Мне кажется, они тут все немного того, — снова сказал Альфред на языке нортов.

— Положим, я сам верю в Тенгри, но… тут я с тобой соглашусь. И вот это вот всё существует в моём Шоносаре.

— Много лет, как я понимаю. Это секта.

— Что? — не понял Оташ.

— Секта, это когда от общего течения отделяется группа и устанавливает свои законы веры и прочих обрядов.

— Послушайте, — вмешался Элинор. — Оташ, у тебя же есть записка, написанная рукой этой их госпожи. Что если показать им её? Может, это даст нам возможность пойти на север за Юргеном?

— Вообще-то записка у меня, — ответил Альфред, доставая её из кармана. — Но идея мне нравится, Элли.

— Вот смотрите, — снова заговорил на родном языке Оташ, взяв записку у Брунена.

— Что это? — спросил один из местных.

— Ты ведь должен узнать руку своей госпожи? Она оставила это для меня. Я великий волк. И меня ждёт путь на север.

Мужчина внимательно рассмотрел салфетку, затем стал показывать её всем остальным, включая ту пожилую женщину, которая не хотела отпускать чужаков без позволения госпожи.

— Да, это рука госпожи Караель, — проговорила она.

— Значит, я должен идти на север, — сказал Оташ.

— Верно, — кивнула женщина. — Но раз так, сначала вам нужно подкрепиться.

— А они нас не отравят? — спросил Альфред.

— Я не стану есть ничего, что они не попробуют сами, — ответил Оташ. — Но пообедать я не откажусь.

Когда Юрген увидел пятерых вооружённых до зубов слуг Караель, которые отправились с ними в дорогу, он понял, что с побегом придётся немного повременить. В конце концов, он был нужен этой женщине, значит, пока опасаться было нечего. Разве что того оборотня, на охоту за которым они вышли. Они именно что шли, а не ехали, оставив лошадей на стоянке. Караель заверила, что это не очень далеко и что там сплошное бездорожье, и Юрген не знал, то ли радоваться, то ли плакать. Омари шёл вместе с ними и матерился на снег, в который проваливались ноги.

Очень скоро они вышли к берегу реки, чьи воды сковало льдом.

— Это ведь не Ихтыр, — проговорил Юрген. — До него ещё далеко.

— Это Чулман, его приток, — ответила Караель. — Нам на тот берег.

— По льду, что ли?

— Конечно, по льду. В обход будет слишком долго.

— Но лёд ведь только стал. Он же тонкий.

— Неужели ты боишься?

— Я просто совсем не хочу утонуть в ледяной воде или что-нибудь себе отморозить, так и не дождавшись зимнего солнцестояния.

— Я переходила эту реку не один раз, и, как видишь, я жива. Мои люди тоже. Так что вперёд.

— Может, я вас здесь подожду? — проговорил Омари.

— Трусишь, главный ловчий крокодил? — отозвался Юрген. — Ты же водоплавающий.

— Ты видел когда-нибудь крокодилов на льду? Я вообще зиму ненавижу и был счастлив перебраться в Шаукар, где зима одно название, по сравнению с поселением сиваров. Я вырос в Уасете, где рядом пустыня. Из песка, хочу заметить, а не из снега.

— Тот факт, что я родился в Нэжвилле, ещё не говорит о том, что я люблю зиму, — сказал Шу. — Я люблю, когда тепло. А крокодил на льду — это так же смешно, как и корова. Хочу это видеть.