Джой посмотрела на его руки – можно многое сказать по рукам человека, – а у него были сильные руки с длинными пальцами. Он чем-то смахивал на президента Обаму, если бы президент Обама был настолько несчастен, что стал бы искать утешения на дне бокала с мартини.

В ночную смену Джой работала одна: руководству было проще научить ее и сменщиц смешивать коктейли и запирать бар на ночь, чем платить дополнительному персоналу. Она насыпала еще орешков паре геев, потягивавших коктейль «Негрони», и распечатала счет для женщины, на рейс которой объявили посадку. Потом подошла к тому мужчине, сидевшему с закрытыми глазами.

– Вам повторить?

Он поднял на нее взгляд, и ей показалось, что она смотрит в зеркало.

Только человек, запертый в невидимой тюрьме и отчаянно пытающийся сбежать, может разглядеть это выражение на лице другого человека…

Когда он кивнул, Джой принесла еще выпить. Потом еще. Пришли и ушли еще трое, а Джой продолжала наблюдать за мужчиной со своего барного стула. Она видела, что он не настроен разговаривать; она уже слишком давно разносит коктейли, чтобы понимать такие вещи. Есть люди, которые хотят выплеснуть свои проблемы, как спиртное в бокал. Есть те, кто что-то неистово набирает на своих телефонах, избегая взгляда глаза в глаза. Есть и те, кто распускает руки, хватает за зад, делая вид, что это случайность. Но этот человек хотел только одного – затеряться.

Когда он просидел в баре три часа, она подошла к его столику.

– Не хочу вас беспокоить, – произнесла Джой, – но… когда ваш рейс?

Он глотнул спиртное и сцепил зубы.

– Он уже приземлился. Четыре часа назад.

Интересно, Миссисипи – это начальный или конечный пункт его назначения? Так или иначе, он не хотел сталкиваться с чем-то за пределами этого здания.

Когда пришло время закрываться, он расплатился наличными и дал щедрые чаевые – сумму, равную сумме счета.

– Вам вызвать такси? – спросила она.

– Я могу здесь остаться? – задал он встречный вопрос после короткого раздумья.

– Нет, – покачала головой Джой. – Как вас зовут?

– Не могу сказать, – отвернулся он.

– Почему? Работаете на ЦРУ?

– Нет, мадам, – ответил он. – Просто подобное поведение не пристало представителю судебной власти.

Значит, он адвокат, подумала Джой. Наверное, проиграл большой процесс, над которым работал несколько месяцев. Быть может, его клиентка дала в суде ложные показания. Могло быть множество сценариев – она видела подобное в сериале «Закон и порядок».

– Вам повезло, это не зал суда, – произнесла Джой. – Хотя здесь тоже есть стойка. Только барная.

Он улыбнулся в ответ на ее каламбур. Когда она развернулась, чтобы закрыть кассу, он легонько похлопал ее по плечу.

– Джо, – через мгновение признался он.

– Джой. – Она протянула руку и вгляделась в бледно-голубые глаза, такие притягательные на лице темнокожего мужчины, словно исторический результат какой-то генеалогической эволюции, что-то вроде победы силы над страстью. На этом лице оставило свои шрамы прошлое. Как и на ее лице.

– А вы не очень-то похожи на хохотушку-веселушку, – заметил он.

Именно в этот момент она решила, что изменит курс своей жизни. Джой, которая никогда и никого не приглашала к себе домой, решила, что этому человеку необходимо выспаться, чтобы завтра начать все с чистого листа. Решила дать ему второй шанс, которого сама никогда ни от кого не получала.

К тому времени как она заперла кассу, Джо уже отключился, прижавшись щекой к полированному дереву. Джой закатила глаза, но нашла инвалидную коляску и через три выхода, почти волоком, взвалив на себя, подтащила к ней Джо. Так она и усадила его в свою машину.

К тому моменту, когда они свалились бесформенной грудой на диван в гостиной, она была вся мокрая от пота. Джо тут же захрапел. Но когда она попыталась высвободиться, он лишь сильнее обнял ее, погладил по волосам и прижал к себе…

Джой не узнала ни его фамилии, ни того, что вообще привело его в Джексон. Но ее уже так давно никто не сжимал в объятиях… Просто в объятиях. И еще дольше она не ощущала себя кому-то нужной. Поэтому, вопреки здравому смыслу, она уснула, уютно прижавшись головой к его груди. Его сердцебиение стало ей колыбельной.

Глубокой ночью она проснулась оттого, что на нее смотрят. Они с Джо жались на узеньком диванчике.

– Ты хороший человек. – Серьезные глаза Джо были совсем рядом.

Он никогда бы такого не сказал, если бы знал, как она росла, на что ей приходилось идти, чтобы выжить.

Когда он ее поцеловал, Джо хотелось верить, что ее разум хотя бы на секунду засомневается. Но… нет. Она принимала противозачаточные таблетки, чтобы избавиться от менструальных болей, однако все равно следовало бы воспользоваться презервативом, ведь, как ни крути, перед ней был совершенно незнакомый человек. Но она только крепче обхватила его за плечи, и он стал эпицентром подхватившего ее шторма. И пусть он излил в нее свою скорбь – всё лучше, чем ощущать эту пустоту внутри.