У Джой уже был срок десять недель.

Она написала Джо сообщение, что ей необходимо с ним поговорить, только не хотелось сообщать по телефону о том, что произошло.

Он не ответил.

Проведя мысленно расчеты, она записалась на прием через полторы недели. Но даже если не ходить на занятия, чтобы работать в две смены в баре и библиотеке, ей к этому сроку все равно не насобирать требуемую сумму. Так что она работала все больше и больше в надежде назначить консультацию с врачом на тринадцатую неделю.

Но тут сдох чертов карбюратор, и пришлось купить новый, чтобы не потерять обе работы.

Не успела она опомниться, как уже была на сроке четырнадцать с половиной недель. Время неумолимо заканчивалось. В этот раз она решилась позвонить Джо, а не отправлять ему сообщение.

Ответила женщина – и она просто нажала отбой.

Джой заложила ноутбук, чтобы получить наличные, и перенесла дату приема.

Если бы у нее были деньги, сегодня она бы здесь не оказалась и не стала бы прерывать беременность в день, когда какой-то сумасшедший ворвался в Центр и начал стрелять…

Все, что у нее случилось с Джо, было всего лишь очередным слоем сахарной глазури на дерьмовом торте ее жизни.

Сегодня утром, когда она проходила мимо строя протестующих, одна из женщин стала кричать, что Джой – эгоистка. Да, она эгоистка. Она пахала, как раб на галерах, чтобы чего-то добиться после того, когда выросла и ее перестали устраивать в приемные семьи. Она работала, как каторжная, чтобы заплатить за занятия в колледже. Она была решительно настроена больше никогда и ни от кого не зависеть…

Зазвонил телефон. Он звонил и звонил. Джой скосила глаза на стрелка, чтобы увидеть, возьмет он трубку или нет, но тот все пытался – безуспешно – забинтовать кровоточащую руку.

С ума можно сойти – что только ни сталкивает людей друг с другом. Ты оказался пьяным в аэропорту. Ты настолько бедна, что не можешь выбрать тот день для визита к врачу, который нужен. Тебе привелось родиться в семье наркоманки или тебя перебрасывают из одного приюта в другой…

Что привело сюда сегодня этого стрелка? Джой слышала обрывки разговора, когда он беседовал с полицией, окружившей здание. Он жаждал отомстить, потому что его дочь обратилась сюда, чтобы прервать беременность. По всей видимости, отца она не поставила в известность о своих планах.

Джой тоже ничего не сказала Джо, но он же сам не ответил на ее сообщение.

– Какие-то, мать их, проблемы? – навис над ней Джордж.

Испуганная Джой только вжалась в стул. После того, что они ему сделали, и его расправы с Оливией, Джой испытала истинный ужас. По спине струйкой стекал пот. Уже давно – лет с восьми – она не ощущала подобного. Не была парализована страхом. И тогда у негодяя не было оружия – только кулаки. Но он точно так же нависал над ней, и сила была на его стороне.

Джой вновь задумалась о дочери Джорджа.

Интересно, почему девушка решилась на аборт?

А новости она смотрит? Чувствует свою вину?

Еще она хотела бы знать, как себя чувствует человек, ради которого совершается насилие. Когда тебя любят слишком сильно, а не слишком мало.

Когда Рен была маленькой, она верила, что ее папа знает все. Она задавала тысячи вопросов.

На земле больше листьев или травинок?

Почему человек не может дышать под водой?

Если у тебя голубые глаза, все кажется голубым?

Откуда ты знаешь, что это правда, а не чья-то выдумка?

Откуда в ушах берется сера?

Куда течет вода, когда ты выпускаешь ее из ванной?

Почему коровы не разговаривают?

Однажды она спросила:

– А ты умрешь?

– Надеюсь, очень нескоро, – в шутку наморщил он лоб.

– А я умру?

– Нет, – ответил он четко. – Если это будет зависеть от меня.

Сейчас она жалела, что еще столько вопросов не задала отцу.

Каково это, когда у тебя на глазах умирает человек?

Что делать, если понимаешь, что не можешь его спасти?..

Рен посмотрела на человека, которого ударила скальпелем в руку. На того самого, который пытался ее застрелить. Того самого, который выстрелил в ее тетю. Того самого, который убил Оливию.

Он пытался забинтовать свою кровоточащую руку, и у него, черт возьми, не получалось.