– Да можно, показать-то… только дурное дело – самому свеев к князю в дом вести, – вздохнул Третьяк. – Так ведь если откажусь – ты, поди, и осерчать можешь?

– Могу, дядька. Ой, как могу. – Я легонько погладил пальцами древко Гунгнира. – Но ты не бойся: сведи нас к князю Мстиславу, не тебе перед ним ответ держать, а мне с конунгом. А вместе и дорога легче – сам видел, в море лихих людей хватает.

– И то верно, – сдался Третьяк. – Да и немного дороги той осталось. К ночи к берегу доплывем, а там день волоком до Вишиневы. И в Вышеград. Рекой быстрее будет – хоть и через Каменецкого князя земли, да с такими молодцами не страшно.

– Добро, дядька! – кивнул я. – Кажи путь. А говорить на берегу сподручнее будет – там и будем совет держать, как конунга с князем подружить.

Получено новое задание: Князь Мстислав

Отправляйтесь в Вышеград и отыщите князя Мстислава Радимича.

А вот и новый квест. Давненько система не давала мне подсказок, что делать – и вот еще одна.

Значит, мы на верном пути.

– …а то все Саврошка-подлец, чтоб ему пусто было!

Третьяк настолько разошелся, что в очередной раз расплескал медовуху из кружки, которой размахивал, словно дирижер своей палочкой. Алкоголь подстегнул и без того немалую болтливость купца, и слова потекли рекой. Этому самому Саврошке, новому каменецкому князю, досталась целая прорва сомнительных эпитетов и чуть ли не втрое больше внимания, чем князю Мстиславу. Третьяк сыпал ругательствами, жестикулировал и сбивался, то и дело перескакивая на события десяти-, а то и двадцатилетней давности – и все же из его рассказа вполне можно было почерпнуть немало полезного… особенно если уметь слушать.

– Так как, говоришь, свеи князя своего зовут? – встрял я, дождавшись, когда Третьяк приложится к кружке. – Поди, не Саврошкой кличут, а по имени-отчеству величают.

– Чудное имя у князя… – Третьяк наморщил лоб, вспоминая. – Саурон! Так его свеи кликали, что из-за моря с ним на больших ладьях в Каменец пришли. А уж местные прозвали Савроном. Все не нашенское имя, да хоть привычнее.

Мы с Рагнаром переглянулись, и он едва заметно покачал головой. Нет, никакого Саурона он не знал… да и едва ли мог знать. Имя выдало игрока – и, похоже, ярого почитателя книг Профессора – с головой.

– И когда свеи пришли в Каменец? – спросил я.

– Никак, к зиме… – Третьяк сдвинул шапку на затылок. – Да ведь как раз год назад и пришли! Видать, совсем на севере им постыло, раз в такое время в море вышли!

– Многих мой отец изгнал с Эллиге. – Рагнар пригладил отросшую за долгие дни в пути бороду. – И многие сами бежали от гнева конунга в море и на чужие земли. Но имя Саурона-хевдинга мне неизвестно. Может, раньше его звали иначе?..

– Едва ли, мой ярл. – Я незаметно от остальных коснулся сумки на боку. – Такое имя скорее носит тот, кто рожден вдали от островов и не помнит прошлого.

Такой вот толстый намек – и Рагнар его явно понял.

– Ужели Саврошка из немсков? – удивился Третьяк. – Так не похож ведь… Но как по мне – хоть из немсков, хоть из свеев, а второго такого вымеска, как Саврошка, не сыскать! И верно его ваш конунг выгнал… И Ратше покойному гнать бы вора поганой метлой, а то и подпалить обе ладьи свейские, да дружину окаянную мечом попотчевать – так приютил Саврошку-гада, пригрел змеюку подколодную…

Третьяк начинал повторяться – и со второго раза история становилась понятнее. Уж не знаю, паслись ли «Топоры» раньше на Эллиге, или просто слегка прокачались в море и сразу же рванули на восток – но отыгрывать роль начинающего, но амбициозного Черного Властелина Саурон начал чуть ли не сразу…

– Видать, ослабел умом старый Ратша, да бояр и ратный мужей не послушал – отдал Саврошке дальний конец, что за речкой, и встали в Каменце дома свейские. Сначала один, а там второй, да третий, – продолжил Третьяк. – По-первости свеи тихо ходили, да как освоились – стали, собаки, зубы казать. То холопа прибьют забавы ради, то девку прихватят, а то и боярина за бороду дернут…

– Плох тот хозяин, что обидит гостя, – проворчал Эйнар-кормщик. – Но и гостю, что не чтит, хозяина, чести нет. На Эллиге подобное не дозволено и конунгу!

– Верно молвишь. – Третьяк опустил голову. – Говорили бояре гнать Саврошку – но терпел Ратша, прощал все свеям окаянным за силушку да удаль молодецкую. Уж на что москолуды, а в ратном деле во всей княжей дружине первые. Дурная зима вышла для каменецких, да и лето не лучше. Сначала с соседними князьями у Ратши спор случился за земли, что у Вишиневы, а как снег сошел – пришли булгары с юга. И гореть бы Каменцу, да отстояла дом княжья дружина. Свеи один супротив десяти биться выходили – и одолели булгар.