Что?! Да откуда?..

– Судя по реакции – явно больше, чем один, про который я и так знаю. – Романов откинулся на спинку кресла-каталки. – Антон, пойми – на самом деле мне не так уж и нужно знать, сколько частей ключа ты уже успел отыскать. Мне не нужны твои секреты – а своих у меня попросту нет.

– И все же вы так и не ответили, чем занимались… там. – Я не собирался сдаваться. – Отделались общими словами.

– Только потому, что конкретика покажется тебе невыразительной и скучной, – вздохнул Романов. – Видишь ли, в чем дело, Антон… Ты можешь подумать, что там, в игре, я почти всемогущ…

– Именно так я думаю, Алекс, – встрял я.

– И совершенно напрасно, – невозмутимо продолжил Романов. – К моему собственному сожалению, возможности Гримнира очень и очень ограничены, и большая их часть сейчас уходит на то, чтобы стабилизировать игровой мир. Кажется, пора признать, что в гонке за «Светочем» я больше не участвую.

Алекс! – Катя сжала руку в кулак. – Вы не можете…

– Именно так, Катюш, – кивнул Романов. – Я попросту не могу. Чтобы тебе стало понятнее – власть «Светоча» можно сравнить с полномочиями генерального директора. А мне остается лишь роль ночного сторожа. У меня есть фонарик, набор ключей, дубинка и телефон – только звонить, к сожалению, уже некому.

– Ладно, поставим вопрос по-другому, – сказал я. – Что бы вы стали делать, если бы собрали все осколки?

– Для начала – разобрался бы, как их соединить, – усмехнулся Романов. – А потом закрыл бы «Гардарику» через исходный код.

– «Светоч» может и это?

– «Светоч» может все. – Романов сложил руки на груди. – Есть тысяча способов защитить этот мир. И теперь я надеюсь, что ты выберешь один из них, а не сломаешь все окончательно. Мы не соперники Антон… больше нет. У тебя неплохие шансы – возможно, даже лучшие. Но нужно успеть…

– До Рагнарека? – догадался я. – Будет конец света?

– Очень упрощенная формулировка. – Романов потер глаза. – Рагнарек – не конец всего, а всего лишь ключевая точка. Некий переломный момент, когда система достигает максимальной нестабильности – и потом снова стабилизируется. Судя по всему, это случится тогда, когда «Светоч» будет собран.

– Значит, я могу отсрочить Рагнарек? – Я едва не подпрыгнул на стуле. – Нужно только не потерять осколки и не…

– Нет, Антон, – отрезал Романов. – Не можешь. События будут складываться так, что ты непременно встретишь остальных владельцев осколков. С тобой или без тебя, «Светоч» уже совсем скоро соберется воедино. Система уже пошла вразнос – и дальше будет только хуже. Невозможно отменить Рагнарек – но можно определить его вектор и течение… В конце концов, пророчество – это только пророчество. Ты сможешь сам решить все, если соберешь все части ключа… и если успеешь подготовиться.

– Кажется, понял. – Я помассировал пульсирующие виски. – Но если так – можете сказать хотя бы сколько у меня времени до того, как все станет совсем плохо?

– Хотел бы я сам знать, Антон. – Романов покачал головой. – Но, судя по тому, как стремительно закручиваются события – недели две-три. Может быть, месяц. Если повезет.

– Взяли! Навались, сучьи дети! Эх-х-х…

Третьяк сорвал с головы шапку и сердито хлопнул ею об колено – но даже забористая ругань уже не помогала.

«Жемчужина» встала намертво. Ее стихией было море, где броня не только надежно защищала тело боевого корабля от ударов, но и позволяла, взяв разгон, надвое рассекать могучие драккары. Но на суше огромная масса медной обшивки и ножа тарана только мешали. «Лебедь» и суденышко Третьяка уже давно взобрались наверх и теперь отдыхали – а «Жемчужина» с грохотом ворочалась, но никак не могла преодолеть последние метры. А в довершение всего еще и сползла обратно под гору, по пути разбив тараном смазанные жиром бревна волока. Похоже, хитрые приспособления склафов были рассчитаны на пузатые торговые ладьи, узкие снекки или, в крайнем случае, драккары – но никак не на плавучие броневики.

– Не сдюжим, дядька, – жалобно простонал один из молодых купцов, перекладывая веревку с одного плеча на другое. – В этой коряге весу, как в трех наших! Сил никаких нет тянуть!

– Цыц, щеня! – рявкнул Третьяк. – Сдюжим! А будешь много говорить – боярин на тебя лешака своего напустит – враз наверх затянешь!

Но особой уверенности в его голосе, впрочем, уже не осталось. Получивший отповедь парень оглянулся, отыскивая глазами Йорда – и, похоже, ничуть не испугался. То ли предпочел бы скорее умереть, чем снова пытаться вытянуть в гору непосильную тяжесть, то ли измученный гигант-рисе выглядел вполовину не столь угрожающе, как раньше.

– Разойдись! – Я воткнул Гунгнир в землю и щелкнул застежкой, сбрасывая плащ. – Позволь нам…

– Куда, боярин? – охнул Третьяк. – Не положено…

Похоже, у местных тяжелая работа была уделом исключительно рядовых дружинников или торговцев. Третьяк бесцеремонно припахал всех хирдманнов до единого, но меня, Рагнара и еще пяток человек к волоку решительно не подпускал. Его люди явно обладали куда большей сноровкой – но чтобы тащить бронированную тушу по расколотым бревнам, требовалась грубая сила… И отчаянные меры.