— Во-первых, он не устраивает тебя, а во-вторых, мне вовсе не хочется, чтобы ты попала в кабалу под названием «семейный капитал Стрелецких». Сейчас ты родишь одного ребёнка, через пару лет придётся укреплять свои позиции и увеличивать пакет акций в этом предприятии, ты родишь второго. Очень повезёт, если к сорока тебе не придётся повторять тот же трюк. К тому же, я надеюсь, что отец моего внука — очаровательный владелец «Ювеста». Если уж рожать, то от такого мужчины.

— Мам!

— Что? — Белицкая-старшая рассмеялась и на испанском сделала заказ бармену. Не изменяя себе, она отрывалась и наслаждалась жизнью. — О вашем романе не слышал только ленивый, вы наделали шума. Это так романтично, так восхитительно! К тому же, он красавец и не церковная мышь.

— Нууу… — Варя хотела возразить, что с финансами Белицких «Ювесту» не тягаться.

— Дорогая моя, Григорьев молод, не дурак и перспективен. Поверь мне, — что-то сказала мимо трубки, снова на испанском. — К тому же, Арнольд уже проверил активы «Ювеста», нас всё устраивает. Это не Стрелецкий, конечно, зато выход на рынок, до сего дня закрытый, благодаря Григорьеву старшему. Поверь мне, доченька, вряд ли ты окажешься в очереди за пособием по бедности. А главное, этот Григорьев настолько хорош, что я сама бы от него родила.

— Маааам!

— В общем, совет да любовь. И сделай меня скорее бабушкой, курорты заканчиваются, матери надо чем-то заняться.

Вот и поговорили. Варвару практически сосватали, без неё её выдали замуж, с выгодой для всех Белицких, благословили на рождение ребёнка. От этого сомнения и страх только увеличивались и росли с каждой минутой, нарастали, как снежный ком.

— Сашка! — прокричала в панике Варя в телефон, наплевав на позднее, почти ночное время.

Они почти не общались, Сашка ударилась в работу, Варя в страдания, Мандарин готовил Егорку к следующему сезону, жизнь шла своим чередом.

— Вот так, — закончила свою сбивчивую речь Варвара, когда Сашка прилетела и водрузилась на широкий диван, готовая выслушать и спасти.

— А ты уверена, что беременна? — уточнила Саша. — Тест делала?

— Нет, не делала. Не нашла. Всегда были, а тут закончились, или их домработница выбросила, или я сама. На овуляцию есть, а на беременность — нет. Может, в аптеку, а? Рядом круглосуточная.

— Рано паникуешь, — рассудила Саша. — Вот у меня задержки чуть ли не через месяц — и никаких беременностей. Может, это гормональный сбой или простуда, или… в общем, тест надо, а лучше сразу к врачу. Что изменится от того, узнаешь на несколько часов раньше или позже?

— Да, да, — согласилась Варвара. — С утра пойду к врачу, вот прям сразу, а дальше-то что?

— В смысле? — уставилась Саша. — Если не беременна — выяснять, от чего задержка, вдруг болезнь какая, а если беременная — рожать.

— Сразу рожать, что ли? — нервно захихикала, в носу защипало, нечаянно заплакала, а потом снова засмеялась.

— Не-а, придётся ещё месяцев семь-восемь походить беременной, только потом рожать. Сразу не получится, — Сашка улыбнулась, как кошка, съевшая сметану повара.

— Но я не могу рожать…

— Ну, там-то не останется, всё равно родится.

— Ты не понимаешь! — взвизгнула Варя. — Как я рожу? Что я скажу Григорьеву?

— Что беременна, — уставилась на подругу Саша, Варе даже показалось, что в интонации прозвучали нотки Стрелецкой рассудительности, в самый неподходящий момент. — Что в таких случаях говорят, не знаю, не беременела. Может, открытку ему послать или лично сказать, как-нибудь поромантичней.

— Романтика! У него уже была такая романтика, теперь он её воспитывает. Ты не понимаешь? Я не могу поступить с ним так же, как его жена. Это отвратительно. Он говорил, что не хотел детей, и сейчас не хочет. Одного ему навязали, мне тоже навязывать? «Я случайно залетела» — ты понимаешь, как это глупо звучит? Особенно для человека, который уже проходил такую ситуацию!

— Сказать-то всё равно надо…

— Я боюсь! — Варя подпрыгнула. — Это ужасно! — разревелась. — Я сама не хочу ребёнка. Ни капельки не хочу, и матерью становиться не хочу, беременной не хочу быть, фу! — Варю аж затошнило, изрядно передёрнуло. — Срань!

— Ты что, аборт сделаешь? — прошептала Саша.

— Не знаю. Оно же само не рассосётся! Вот только не надо! — фыркнула на осуждающий взгляд подруги. — «Аборт грех». «Сохраним жизнь». «Вред здоровью». И прочее, прочее, прочее. Мракобесие это.

— Ты с ума сошла, — поджала губы Саша. — Конечно, не хочешь, но не факт, что не захочешь позже. Пройдёт неделя или месяц, гормоны улягутся, и захочешь. А Григорьев, если не захочет, так и овощ на него. Велика потеря. Можно и без отца родить.

— Как это — «без отца»?

— Молча.

— Останется «частичка любимого»? — съехидничала Варя. — Ребёнок — это не чья-то частичка. Это личность, самостоятельная. Вот ты, разве частичка? Нет, ты — Александра Савельева, со своими личными планами, заботами, генетическим набором. Ты — индивидуальность, а не частичка, не половинка или ещё какой-нибудь недочеловек!