В разгаре боев не было возможности собраться всем вместе и поделиться общей радостью. На наблюдательных пунктах, на огневых позициях в минуты временного затишья стихийно возникали митинги и собрания, где каждому хотелось высказать свои чувства, излить душу.

В штабе дивизиона подвели итоги боевой деятельности за эти дни. Они оказались значительными: за пять дней боев дивизионом было дано 23 залпа, израсходовано 1126 снарядов и уничтожено до пяти батальонов противника, а также подавлено семь батарей и разрушено несколько дзотов. Это был первый наш вклад в общее дело окончательного разгрома врага под Ленинградом.

27 января войска 42-й армии развернули наступление в юго-западном направлении, где на их пути находился крупный населенный пункт и мощный узел сопротивления Волосово. 90-я стрелковая дивизия попыталась с ходу овладеть Волосовом, но эта попытка успеха не имела. Тогда эту задачу возложили на 11-ю стрелковую дивизию 122-го стрелкового корпуса. Командир дивизии решил, прикрывшись частью сил с севера, главными силами нанести одновременный удар с запада и востока и разгромить противника, обороняющегося в Волосове.

Я в этот период вместе с разведчиками находился в боевых порядках одного из стрелковых полков дивизии, наступавшего с запада. Ведя наблюдение за полем боя, мы обнаружили несколько батарей и скопление живой силы противника. Мешкать было нельзя. Вызываю по радио командира дивизиона, передаю ему координаты целей и прошу немедленно открыть огонь. К моему удивлению, капитан В. Ф. Растроста, коротко ответив: «Вас понял, продолжайте вести разведку», — огня открывать не стал. Откуда мне было знать тогда, что к этому моменту поддержка 11-й стрелковой дивизии была возложена на 321-й гвардейский минометный полк, а нашему полку предстояло решать другую задачу?

Во второй половине ночи после дружного залпа 321-го гвардейского минометного полка и огня артиллерии части 11-й стрелковой дивизии внезапно для противника ворвались в Волосово и к утру полностью очистили его от фашистов. На поле боя противник оставил около 50 орудий, 20 пулеметов, 7 танков и другую боевую технику.

В конце января дивизиону была поставлена новая и необычная задача — совершить стремительный марш на Гдовское направление и поддержать соединения 122-го стрелкового корпуса в разгроме противника, обороняющегося на восточном побережье Чудского озера.

Марш начался в ночь на 1 февраля. Двигались по маршруту: Терпилицы, Заручье, Кислино, Рудно, Сланцы, Гдов. Условия марша были тяжелые: дороги, как правило, разбиты, почти все мосты на маршруте движения разрушены.

Самым впечатляющим событием в ходе выдвижения на новый рубеж оказалась встреча с партизанами бригады Героя Советского Союза К. Д. Карицкого.

Первых представителей народных мстителей наш дивизион встретил у переправы через реку Лугу. Наши передовые части только что перешли реку, и на долю партизан выпала задача обеспечить охрану коммуникаций и оказать помощь войскам в быстром продвижении вперед.

Помнится, одним из первых нас приветствовал юноша-партизан с гранатой за поясом, с винчестером в руках, в шапке с красным околышком. Вся его фигура, собранная и подтянутая, производила впечатление и внушала к нему уважение.

Здесь произошла необычная и трогательная встреча фельдшера дивизиона младшего лейтенанта медслужбы А. Б. Быстрова со своим двоюродным братом Витей Шиловым — 14-летним ленинградским школьником.

В середине июня Витя выехал из Ленинграда в район Гдова к родственникам на отдых, где его и застала война. Еще до подхода гитлеровцев к этим местам Витя ушел в лес и вступил в один из создаваемых партизанских отрядов. К 1944 году это был уже опытный партизанский разведчик. Неоднократно он засылался в тыл к противнику и всегда добывал нужные сведения. За свои подвиги юный разведчик был награжден медалью «Партизану Великой Отечественной войны» I степени. Встретив брата, он обратился к командованию полка с просьбой принять его в славные ряды гвардейцев-минометчиков. Эту просьбу поддержал и начальник Вити по партизанскому отряду. Так появился у нас сын полка. Витя с честью оправдывал оказанное ему доверие: он принимал самое активное участие в боевых действиях части, и его ратный труд был отмечен еще рядом правительственных наград.

В ходе марша на коротких привалах, особенно в уцелевших населенных пунктах, воинов обычно окружали жители. Завязывался разговор.

В одной из деревень к нам подошел седой как лунь старик и тихим голосом вымолвил:

— Добрый день, сынки!

— Здорово, отец! — дружно приветствовали его бойцы.

— Бегут гады, — сказал старик, махнув рукой в сторону фронта, — хватит, напились нашей кровушки!

— Что, тяжко было? — обратился к старику старший лейтенант И. Н. Шахрай.

— Какое там тяжко! Совсем невмоготу было. Есть нечего — все гады отобрали. А тут еще работа каторжная на торфоразработках, лесозаготовках, на дороге. Но мы не сидели сложа руки, от мала до велика делали все возможное, чтобы помочь партизанам.

Да, советские люди даже в невероятно жестоких условиях оккупации находили в себе силы не покориться врагу и сохранить веру в светлое будущее.

Запомнилась деревня Кислино — один из центров партизанского края. Из рассказов местных жителей мы узнали, что гитлеровцы в течение двух лет так и не смогли установить в этом районе свой порядок. Здесь в каждой деревне партизаны имели своих людей, осуществлявших руководство сельским хозяйством и политической жизнью, здесь жили по своим, советским законам, сюда, хотя и с большим опозданием, но почти регулярно поступала газета «Ленинградская правда».