11—14 февраля 108-й и 123-й стрелковые корпуса 42-й армии вели боевые действия по разгрому фашистских войск на восточном берегу Чудского озера. И как много столетий тому назад, когда немецкие псы-рыцари были здесь разбиты наголову русскими дружинами Александра Невского, так и в феврале 1944 года гитлеровские оккупанты потерпели сокрушительное поражение и Чудское озеро вновь стало нашим.

В этих боях дивизион, действуя в составе полка, произвел несколько залпов, обеспечивая продвижение пехоте к танкам. Так завершился один из важнейших этапов участия подразделений 38-го гвардейского минометного полка в боях по снятию блокады Ленинграда и освобождению Ленинградской области. Командующий артиллерией фронта генерал-лейтенант артиллерии Г. Ф. Одинцов, отмечая заслуги полка, в телеграмме на имя командира части сообщал: «Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3.3.1944 года ваш полк награжден орденом боевого Красного Знамени. Полк заслужил этого награждения боевыми делами под Ленинградом, являясь ведущим полком среди ГМЧ фронта!..»

Это был второй орден Красного Знамени на знамени нашего полка.

После наступательных боев на Гдовском направлении и Нарвском плацдарме полк расположился в деревне Радовели, недалеко от Нарвы. Все мы понимали, что передышка — дело временное. Никто не сомневался в том, что скоро начнется новое наступление и наша часть будет действовать на направлении главного удара — на Таллин. Мы стояли как раз на прямой, соединяющей Нарву со столицей Эстонии.

Неожиданно полк получил распоряжение двигаться не на запад, а на юг, в район Тарту. Люди терялись в догадках, но на вопрос «почему?» ответа не находили.

— Да что тут гадать на кофейной гуще, — сокрушаясь, горячился командир взвода лейтенант Сергей Муратов. — Все ясно: решили дать отдохнуть, посылают туда, где потише.

— Ну это ты брось, — прервал всегда рассудительный лейтенант Алексей Лукошкин. — Еще не было такого, чтобы наши «катюши» на задворках в тени отсиживались.

На войне много не рассуждают. На войне выполняют приказ. Недолгие сборы — и дивизионы полка двинулись в путь. Еще по-летнему тепло грело солнце. Шли вдоль берега Чудского озера. Колонны машин быстро спускались на юг. Ничто не мешало продвижению вперед. И только у самого города Гдова в небе появилась знакомая всем «рама» со свастикой на крыльях. Это был вражеский разведчик.

Гитлеровцы, не зная точно замысла нашего командования, понимали, что перемещение это делается неспроста. Вскоре появились и «гости». Наши зенитчики открыли огонь по «юнкерсам», не давая им возможности нанести прицельный бомбовый удар по колоннам машин.

Фашистские стервятники, развернувшись, ушли за горизонт над Чудским озером. И вдруг гул моторов послышался с противоположной стороны: «юнкерсы», совершив нехитрый маневр, появились над лесом. Зенитчики вновь встретили их плотным огнем.

Несколько бомб упали совсем рядом с колонной нашего дивизиона. Несколько человек ранило. Загорелась транспортная машина. Водитель рядовой Д. М. Нестеров свернул в кювет. В кузове находились боеприпасы. Казалось, вот-вот произойдет взрыв. Забыв о смертельной опасности, Нестеров вступил в борьбу с огнем, сбивая языки пламени куском брезента. На помощь подоспели солдаты батареи, пожар удалось погасить.

Только скрылись «юнкерсы» — подала голос вражеская артиллерия. Гитлеровцы вели огонь с противоположного берега Чудского озера, но мы продолжали движение.

Вскоре одна за другой колонны подошли к узкому перешейку, где Чудское озеро сливается с Псковским. Часть полка была переброшена на паромах на противоположный берег, занятый нашими войсками. Другая часть — в основном транспортные машины — своим ходом обогнула Псковское озеро и подошла к поселку Ахья. Здесь подразделения снова встретились и продолжили путь на Тарту.

Четырехсоткилометровый марш был позади. Полк пришел как нельзя более вовремя. В этом районе шли тяжелые бои.

Девятого сентября подполковник Г. И. Алымов вызвал в штаб командиров дивизионов. Все собрались в здании всемирно известного Тартуского университета. Здесь была определена задача полку, суть которой заключалась в том, чтобы поддержать огнем «катюш» 116-й корпус генерала Фетисова, а затем и сменивший его 108-й стрелковый корпус. 17 сентября, в 7 часов 30 минут, трехминутным огневым налетом началась артиллерийская подготовка, в которой участвовал и наш полк. Затем в течение 27 минут артиллерия вела в основном методический огонь, разрушая оборонительные сооружения противника.

Всех, кто находился на наблюдательных пунктах, поразило то, что артиллерия противника все это время молчала. Видимо, гитлеровцы не хотели дать себя обнаружить, раскрыть свои огневые средства. Наконец они не выдержали и открыли ответный огонь по нашим позициям. Это позволило разведчикам уточнить расположение вражеских батарей, после чего на них был обрушен настоящий шквал огня. Под действием сокрушительных залпов «катюш» и ударов артиллерии фашисты замолчали.

В 8 часов утра последовал второй, еще более мощный налет по врагу изо всех артиллерийско-минометных средств. В 8 часов 20 минут под звуки Гимна Советского Союза и раскаты солдатского «ура!» бойцы атаковали первую вражескую траншею.

Наш 54-й гвардейский минометный дивизион действовал в составе созданной по приказу Маршала Советского Союза Л. А. Говорова подвижной танковой группы, насчитывавшей 85 танков, 24 самоходно-артиллерийские установки, 25 орудий. Мы должны были прорвать оборону противника и, продвигаясь по его тылам в сторону города Тапа, сковать резервы гитлеровцев, действовавших на направлении главного удара наших войск.

Для нас, гвардейцев-минометчиков, такая операция была более чем необычной. «Катюши» со дня своего создания еще ни разу не вели боевых действий в тылу врага.