Я знала, когда в правильном месте свернуть, а когда идти прямо: я уже была здесь. С Джун, Мичио Кинриу, с лекарем и целительницей, которая помогла мне явиться на свет.

Драконы держались рядом, вид у всех троих - донельзя почтительный. Ведь по сути, сердце каждой стихии - средоточие магии этого мира, а значит, их силы.

Когда, наконец, дошли до знакомой пещеры, я с трудом сдержала вздох разочарования: за заветной чертой было пусто. Вулкан и вправду погас давно, и, кажется, безвозвратно. В воздухе нету и намека на запах гари.

На лицах драконов проступило сочувствие. А уголек, который все еще несла в руке, нагрелся. Причем по-прежнему не обжигал, просто грел, словно хотел что-то сказать.

– К сожалению, пусто, - сказал Исам. При этом дракон сделал шаг ко мне, а я, поскольку в этот момент сконцентрировалась исключительно на угольке, четко отследила: стоило Ледяному приблизиться, искра сердца огня похолодела.

Я выставила руку перед собой и отступила на шаг.

– Не подходи, - предупредила Исама и добавила, глядя на недоумевающие лица других драконов: - Те. Не подходите, то есть. Правда. Нет времени объяснять, но вам сейчас лучше уйти. 

Драконы переглянулись между собой с недоумением. А у Исама на лице прямо целая борьба.

– Саша, - сказал он.
– Но вдруг… Айнапс.

Рассмеявшись, Рио хлопнул его по плечу.

– Влюбленные все такие дураки, или только мой кузен?

Прежде, чем Исам успел достать кузена, Рио отпрыгнул.

– Да она только что доказала, что айнапсы ей не страшны.

– Как и искры сердца огня, - пробормотал под нос мастер Шуджи.

– Что?
– обернулись к нему оба дракона.

– Я думаю, следует послушать адептку Кинриу. Пошли.

Он поманил за собой обоих драконов, и те, бросив напоследок перекрестные взгляды, ушли.

Искра сердца огня сразу нагрелась.

Я обошла пещеру в поисках лучшего места для медитации, и когда уголек разгорелся чуть ли не до огонька, поняла: именно на этом месте я появилась на свет. Здесь установилась моя связь с сердцем огня.

Привычно сложив ноги, я уселась в полулотос. Руки сложила перед собой ладонями вверх, в центр левой поместила искру.

Закрыв глаза, я кубарем скатилась в воспоминания Джун. В последнее время они стали для меня ярче, чем обычная жизнь.

– Мама, смотри, как я могу!

Джун повернулась на звонкий голосок. Темноволосая малышка, перламутровая от пыльцы фей, поднялась над озером и зависла в воздухе.

Всего на пару мгновений. В следующий миг с визгом обрушилась обратно, в воду.

Вынырнули сразу две головки: детская, с прилипшей ко лбу челкой и зеленая, русалочья. Хвостатая держала кроху на руках и смотрела на нее с умилением. Над озером кружились феи. Их перекрикивания казались Джун звоном хрустальных колокольчиков.

– Мама, ты видела?
– крикнула… я… и заливисто расхохоталась.
– Я умею летать!

– Конечно, умеешь, - улыбнулась Джун.

Мне не надо было прислушиваться к тому, что происходит в ее сознании, чтобы знать: этого розового темноволосого малыша Джун любит больше всего на свете. Только с рождением дочки она узнала, что такое полное, безоговорочное счастье. Правда, полным оно было недолго. Сразу после рождения дочери его омрачила разлука с Мичио Кинриу.

– Принцесса будет расти в стране Идзумо, - сказал ей муж.
– В месте, где сила всех дракаратов объединена и усилена мощью священной горы Сусаноо.

– Я должна быть с ней. Она совсем крошка, - глядя в зеленые глаза предводителя, попросила Джун.

На Мичио Кинриу смотрела еще одна пара глаз, зеленые, с серебряными крапинками. Смотрела настойчиво и даже как будто сердито. И от этого взгляда все внутри замирало. А черный дракон ревел и бил крыльями.

Предводитель объявил, что Джун потеряла ребенка, и что ей нужно время. Чтобы прийти в себя, свыкнуться с утратой. Поэтому пока седьмая жена предводителя будет жить на священной земле Идзумо.

В день, когда мне исполнилось три года, отец появился, как всегда неожиданно, словно возник из воздуха.

Увидев Мичио Кинриу, Джун не смогла скрыть ни радости при его появлении, ни тревоги. Что-то подсказывало ей, что на этот раз верховный предводитель Огненного дракарата пришел не просто повидаться.