Шрифт:
Колька осторожно, одним плавным движением, опустился на колени, пригнулся по-звериному к земле.
Рядом снова кто-то завозился. На этот раз Колька успел заметить движущийся силуэт и колыхающуюся ветку.
Мальчишка опустился на колкие, остро пахнущие иголки, замер. Прищурился. И на более светлом фоне освещенной луной поляны разглядел силуэт. Человек. Совсем-совсем рядом. Удивительно, что не он первым заметил Кольку. Видимо, был так увлечен процессом подглядывания, что забыл про все на свете. Или же не боялся ничего.
Колька разглядел винтовку. Кажется, немецкая.
«Неужто фашист?!»
Сердце замерло, но потом парнишка успокоился. С такими винтовками, трофейными, воевала половина дивизии. Тем более что на голове у мужика не было немецкой каски, да и одежда, судя по силуэту, нисколько не походила на форму.
И тут до слуха Кольки донеслось:
– Хороша краля…
Этот голос, сиплый, липкий, гнусный, заставил паренька возненавидеть всей душой этого человека. Столько накопившейся грязи было в этих простых словах. Столько… Колька даже поморщился от омерзения, будто с размаху вляпался рукой в еще теплое собачье дерьмо.
Он притаился, чутко прислушиваясь и едва дыша.
Вскоре парочка на поляне попрощалась. Лиза чуть смущенно сжала руки бойца. Тот поднес их к губам, но девушка уже исчезла – легкая, как туман. Молодой боец остался стоять на поляне, глядя вслед половине своей души.
Черная тень рядом с Колькой презрительно фыркнула. Поднялась. И, стараясь особенно не шуметь, двинулась вслед за Лизой.
Колька напрягся и тенью пошел следом. На поясе вдруг сделался очень тяжелым короткий охотничий нож.
Но… Лиза дошла до лазарета, нырнула под полог. А мужик, поглядывая по сторонам, обошел санчасть стороной и ушел к кострам. Да так ловко, что Колька не смог даже увидеть его лица. Только фигуру, показавшуюся очень-очень знакомой.
А младший политрук Колобков еще долго стоял на освещенной молодой луной поляне.
56
Рано утром в лазарет наведался сам Болдин. О чем-то поговорил с безучастным Левой. Тот кивал, соглашался, но взгляд его оставался пустым, мертвым. Спросил у Лизы про Валерку.
– Я думаю, выживет. Он сильный, – ответила та. – Сегодня ему уже лучше.
Это было правдой. За ночь горячка прошла, парень дышал ровно. Щеки начали розоветь.
– А наш журналист как себя чувствует? – Генерал подошел к Лопухину.
– Пока без изменений. – Лиза поправила на Иване одеяло.
– Это жаль, – вздохнул Болдин. – Мне б с ним поговорить…
В палатку вошел Колька, утирая со лба пот.
– Лиз, я воды принес! – крикнул он с порога, потом, увидев генерала, замер. – Здравствуйте.
– Ну, привет-привет! – Болдин подошел к пареньку. Кивнул в сторону Лопухина: – Твой подопечный?
– Мой… – пробормотал Колька. Генерала он робел и старался на глаза ему лишний раз не попадаться.
– Что ж так плохо ухаживаешь? До сих пор не встал.
– Я…
– Он старается, – вступилась за парня Лиза. – Он вообще мне очень помогает. Без него как без рук.
– Ну все. Налетели, – Болдин замахал руками и снова вернулся к Лопухину. – Жаль, что не нашли мы его раньше… – Он снова посмотрел на Кольку. – Доктора вы тащили с собой очень интересного.
– Чего в нем интересного-то? Выл всю дорогу, немчура…
– Стало быть, страшно ему было, раз выл. Хорошо это. Враг должен бояться. Если врагу страшно, значит, половина победы у нас в кармане. В любопытных документах он фигурирует, доктор ваш. Досадно только, что не разобрались наши бойцы, шлепнули его в суете. – Болдин вздохнул. – Ладно. Следи, Николай, за подопечным. Он Родине нужен. Так-то… – Генерал взял под локоток Лизу и отошел с ней в сторону. – А вы скажите мне, Лизонька, как у нас с медикаментами? Бинты? Марля? Антисептики? Что-нибудь нужно?
– Да какие у нас антисептики? Спирт… Это дело имеется, еще с прошлого раза, когда ребята наши пять канистр раздобыли. Стрептоцида тоже достаточно. Раненых мало сейчас… Всего хватает.
– Вот об этом я и хотел поговорить. Видите ли, Лиза, завтра наступление. Раненых будет больше. Много больше.
Девушка нахмурилась.
– Так. Нужны бинты. Не тряпки наши, а нормальные бинты. И много. И еще… – Она опустила руки. – Да все нужно. Все, что можно раздобыть. Сами понимаете…
– Понимаю, Лизонька, понимаю. Наши орлы госпиталь немецкий обнаружили, я потому и интересуюсь.