Шрифт:
— Да, — вся ярость, что копилась во мне, пока я лежала на полу, облекается в дерзкие слова. Я смотрю прямо перед собой в надежде, что он стоит там. — Так же, как и вы, я имею на это право. Жаль, что вы имеете неправильное представление о магглорожденных как о низшем слое. Но боюсь, ничего нельзя поделать с тем, что магия не всегда передается по наследству. И у меня на нее столько же прав, сколько и у вас.
Тишина затягивается. Пытаясь подавить панический страх, сжимающий сердце, я глубоко вздыхаю.
Вдох…
Выдох…
Как бы мне хотелось видеть его лицо.
— Ты бы хотела, чтобы здесь было чуть светлее? — Его голос эхом разносится в темноте.
Он еще спрашивает?!
— Да, пожалуйста, — возможно, если я вежливо попрошу, он избавит нас от этой пугающей тьмы.
— О, нет. Ты не поняла меня. Я не хочу, чтобы ты просила меня зажечь свет. Нет, я уверен, что такая умная ведьма, как ты, способна на простейший Люмос.
Но…
— Вы… — с трудом сглатываю ком в горле, — вы дадите мне палочку?
Он смеется.
— Нет, — слышу презрение в его голосе. — Ты оскорбляешь меня одним только предположением об этом.
Но…
— Но как тогда я смогу колдовать, если у меня нет палочки?
— Смотри, грязнокровка.
Наступает звенящая тишина. Я могла бы подумать, что он ушел, если бы не слышала его дыхания.
А потом появляется свет.
Всего лишь маленькая светящаяся сфера, парящая над ладонью Люциуса. Мгновение я вижу его лицо: с улыбкой триумфатора он смотрит на меня поверх сферы.
Другой рукой он накрывает сферу, и она исчезает, снова погружая комнату во тьму.
О, ну, ладно. Черт возьми, хорошо! Если вы думаете, что этот фокус заставит меня почувствовать свою никчемность, то вы сильно ошибаетесь…
— Я способен на беспалочковую магию, потому что я волшебник, — холодно произносит он. — Чистокровный волшебник. Тот, к кому магические способности перешли по наследству. Я достаточно силен, чтобы колдовать без палочки. А теперь я хочу, чтобы ты попыталась сделать то же самое.
Но…
Но что? Ты можешь! Это похоже на невербальные заклинания.
И все же это совсем другое! Если я не могла колдовать в детстве, когда выбросы магии случаются неосознанно, то как же я смогу сделать это сейчас… и здесь?
В его присутствии.
Он вздыхает и усмехается.
— У меня куча времени, грязнокровка. Я знаю, что это определенно самое сложное из всего, что ты раньше делала, ведь такое умение нельзя подчерпнуть из книг. Это должно БЫТЬ в тебе. Но можешь не торопиться.
Козел…
Глубоко вздыхаю и закрываю глаза.
Думай, думай же…
Свет, солнечный свет, электричество, лунное сияние…
Как же должна ощущаться беспалочковая магия?
Соберись, давай!
Люмос…
Открываю глаза, но… ничего.
Неважно. Попытайся еще раз…
Я представляю, как свет рассеивает тьму…
Эту ужасную непроглядную тьму.
ПРЕДСТАВЬ!
Люмос!
Ничего…Еще раз…
Ну же, почувствуй в себе силу! Ты знаешь, кто ты. Ты — ведьма!
Люмос…
— Люмос, — шепчу я, открывая глаза, и…
Лишь непроглядная темнота вокруг.
Он смеется.
— Ох, дорогая, — произносит он, растягивая слова, — Ты не можешь? Просто у тебя нет способностей к этому.
Боже, как унизительно.
Но почему? Я ведь не виновата!
— Это не значит, что я не ведьма! — Негодующе протестую я. — Не все люди одинаковые. Многие не могут колдовать, пока их не научат.
— Это относится только к грязнокровкам и сквибам, — грубо обрывает меня Люциус. — Ты не можешь колдовать без палочки, потому что в твоей крови нет магии. С палочной — да, но без нее… В этом и состоит основное отличие между нами. Палочка — всего лишь инструмент. Настоящая же сила — внутри мага.
— Неправда! Некоторые чистокровные маги не могут колдовать без палочки. А если и делают это, то только тогда, когда их вынуждают…
Я резко останавливаюсь, приказывая себе заткнуться.
Слишком поздно. Мои слова уже повисли в воздухе.
Возникает пауза, и все, что я слышу, — биение своего сердца тудумтудумтудум.
Он все еще здесь?
Ну, конечно же, он здесь!
Красный луч света появляется из ниоткуда и устремляется к фонарю на потолке. Комнату озаряет приглушенный красный свет, и теперь я могу видеть Люциуса, стоящего у противоположной стены комнаты с ухмылкой на лице. Он направляет палочку на сморщенную и сухую Руку Славы, и свеча, которую держит эта рука, гаснет, а затем эта ужасная штука уменьшается до размеров небольшого камешка, который Люциус кладет в карман мантии.