Меня трясет от страха, и даже зубы выбивают дробь.

Они поворачиваются ко мне, и в эту минуту я четко прослеживаю их фамильное сходство. Странно. Всегда думала, что Драко — точная копия своего отца, но теперь становится заметно, что он пошел в родню по материнской линии.

Какое-то время в комнате стоит напряженная тишина, а потом Беллатрикс направляет на меня палочку.

— Круцио!

Боль проходит сквозь меня, поглощая разум и тело, пожирает меня изнутри, плавит кости и иссушает кровь, и я не в состоянии дышать, не в состоянии думать, время замерло…

Когда боль проходит, я переворачиваюсь на бок, хватаясь руками за ноющую голову, и хнычу, как ребенок. Но ничто не сможет помочь мне.

Я умру сегодня. За то, что они видели, они собираются пытать меня до смерти. Драко думает, что я сплю с его отцом, а Беллатрикс думает, что я увела у нее Люциуса. Одному Богу известно, что они сделают со мной прежде, чем убить.

Может быть, она будет пытать меня, пока я не сойду с ума, ведь именно так она поступила с родителями Невилла. Возможно, Люциусу впоследствии придется нянчиться с овощем.

— Ты только посмотри на нее, Драко. Ты когда-нибудь видел более жалкое зрелище?

Прищурившись, Драко мерзко хихикает.

— Да уж, — он качает головой. — Она всегда была жалким книжным червем.

— Точно, — насмешливо бросает Беллатрикс. — Прямо в яблочко. Но, может, именно это и привлекло его в ней? Порой беззащитность так привлекательна для мужчин, ты согласен?

Перевожу взгляд на Драко. Он в замешательстве опускает глаза в пол. Я его понимаю. В конце концов, мы говорим о его отце.

Отец. Это слово кажется каким-то неправильным в применении к Люциусу. Не могу представить его, читающего маленькому Драко книжку, или катающего сына на спине. Да я в принципе не могу представить, что Люциус заботится о ком-то, кроме себя, и что из него вышел неплохой родитель.

Но… думаю, Драко любит его. И, должно быть, отчаянно старается заполучить его одобрение. А теперь он думает, что его любимый папочка — лицемер, каких свет не видывал. И все из-за меня.

Но ведь это неправда.

— Пожалуйста, — умоляюще шепчу я. — Пожалуйста… вы все неправильно поняли!

Глаза Беллатрикс блестят от возбуждения.

— Не лги нам! — Она срывается на крик. — Мы все видели! Почему ты тогда лежала на полу у двери в его комнату? Назови хоть одно логичное оправдание! Ждала его, как собачонка, да?

Открыв было рот, тут же захлопываю его. Слова оправданий застряли в горле. Если скажу правду, то все равно приговорю себя.

Но что тогда ответить?

Беллатрикс смеется, издавая противные каркающие звуки.

— Видишь, Драко?! Она даже не пытается отрицать! — В несколько шагов она преодолевает между нами расстояние и, схватив меня за волосы, поднимает мою голову, приставив палочку к голубой жилке на моей шее. А потом наклоняется ниже и шепчет. — Только Богу известно, почему кто-то может ее захотеть. Драко, ты когда-нибудь встречал настолько некрасивую девушку? Скажи, как мужчина. Что в ней привлекательного?

Боковым зрением слежу за Драко. Выражение необъятного омерзения исказило его лицо, и я отстраненно отмечаю, как, наверное, для него невыносимо думать, что его отец… его отец…

Боже, от этой мысли по телу бегут мурашки, и хочется провалиться сквозь землю.

— Она очень умная, тетя. И не настолько плохо выглядит…

В смешке Беллатрикс явно звучат истеричные нотки, она вновь отпихивает меня от себя.

— Не настолько плохо выглядит? Мы смотрим на одну и ту же девушку, Драко? — Она оглушительно вопит. — Да взгляни же на нее. За такое и гроша ломаного не дашь!

Драко смеется, но немного нервно.

— Да, ты права, — отвечает от, растягивая слова. — В школе все насмехались над ней, потому что она далеко не красавица. Ты бы видела ее на Святочном Балу. Панси сказала, что она похожа на бобра в платье.

Слезы жгут глаза, но я не заплачу. Сжимаю губы, проглатывая рвущиеся наружу рыдания.

Беллатрикс радостно гогочет.

— А что теперь? Непривлекательная. Никчемная. Слабая. Одинокая. Что у нее осталось? Выродок Уизли? Дружба с Поттером? И какой толк от этого сейчас?

Внутри словно прорывает плотину, я не могу больше — да и не хочу уже! — сдерживать слезы. Сворачиваюсь клубочком на полу, обхватывая руками голову. Нет, нет, нет, не буду вспоминать об этом. Не могу, не хочу, не буду.