Словно издалека доносится скрип ножек отодвигаемого стула.

— Грязнокровка?

Голос Люциуса — последнее, что я слышу перед тем, как потерять сознание.

— …просто оставь ее. Она упала в обморок, но с ней все будет нормально…

— Нет, спасибо. Спускайся вниз, я скоро к вам вернусь.

Кромешная темнота. И голоса…

А еще… тепло. И лежу я на чем-то мягком…

— Думаешь, я оставлю тебя наедине с ней? Не смеши меня…

— Бога ради… ты что, еще недостаточно сегодня натворила? Убирайся и постарайся не превратить вечер в еще бОльшую клоунаду, когда спустишься вниз!

Комкаю в руках ткань под собой: мое покрывало.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — выплевывает она.

— Как хочу, так и разговариваю, — в тон ей отвечает он. — Ты хуже пиявки!

Воцаряется тишина.

В голове туман. И тупая, пульсирующая боль…

— У нас гости, Люциус, — шипит он. — Предлагаешь мне спуститься вниз и сообщить, что ты остался с ней наверху? Уверена, это будет очень занимательно, если не сказать — крайне интересно…

— Прекрасно, — взрывается он. — Иди! Но если посмеешь распространять эту грязную ложь среди наших друзей, тогда у меня состоится весьма интересный разговор с женой о том, что у меня была связь с тобой, — он угрожающе растягивает слова. — Ты ведь помнишь мою жену, Беллатрикс? Кажется, вы пару раз встречались.

Какое-то время я слышу только ее тяжелое дыхание.

Хочется открыть глаза, но я сдерживаюсь.

— Ну и развлекайся со своей грязнокровной шлюхой! — разъяренно бросает она и, развернувшись, покидает комнату, громко хлопнув дверью.

Облизываю пересохшие губы, все еще не открывая глаз. Он… он здесь, наедине со мной впервые за столь долгое время, и мне не хочется разрушать этот момент.

Матрас рядом со мной прогибается, и я чувствую прикосновение к своей щеке (его прикосновение); Люциус заправляет мне за ухо локон волос.

Заставляю себя дышать ровно, и это очень нелегко, потому что сердце бьется со скоростью тысяча ударов в минуту.

Пытаюсь мыслить связно сквозь туман в голове.

Что-то он не слишком старается держаться от тебя подальше.

Я все еще не хочу открывать глаза. Как только он убедится, что со мной все хорошо, он тут же уйдет, я уверена в этом.

А если все же старается? Разве ты не хочешь, чтобы вы оба были в безопасности?

Кого я обманываю? Мы больше никогда не будем в безопасности.

Он берет меня за руку, переплетая пальцы с моими. Крепко. Большим пальцем вырисовывая замысловатые узоры на моей коже.

Скажи ему.

Не могу.

Он заслуживает хотя бы знать.

Он не заслуживает ничего! Он — бессердечное чудовище.

Но ты все равно полюбила его.

В мысли врывается его голос — такой тихий, что я едва слышу его…

— Ты об этом пыталась мне сказать, грязнокровка?

Сердце заходится от страха, но… он же не может иметь в виду… это. Он не знает об этом пока что, хвала Господу.

Тогда что он имеет в виду?

О чем я пыталась ему сказать? Одному Богу известно, что это может быть; есть столько всего, о чем я неоднократно хотела ему поведать.

Замираю, ожидая его пояснений.

Но он молчит. В конце концов, он же думает, что я без сознания.

Ох, это так глупо. Пора прекращать притворяться. Он должен уйти; если задержится здесь, вызовет ненужные подозрения, и после всего, что мы пережили, идти на такой риск неразумно.

Очень медленно, часто моргая, открываю глаза.

Он немедленно склоняется надо мной, вглядываясь в мое лицо, и он настолько близко, что почти приходится скосить глаза.

— Люциус? — шепчу я.

Он так крепко сжимает мою руку, будто хочет ее оторвать.

— Я здесь, грязнокровка.

Я готова расплакаться, услышав эти три слова. Два самых желанных слова вкупе с одним — самым ненавистным. Не в этом ли весь он?

На какое-то время мы замираем: одной рукой он сжимает мою ладонь, а другой — гладит по щеке. Никто из нас не говорит ни слова и, возможно, даже не думает. Мы просто смотрим друг на друга.

Сердце колотится так сильно, что почти больно. Возможно… возможно, это именно тот момент…

Но Люциус внезапно разрушает магию, и я даже благодарна ему за это.

— Можешь сесть? — тихо спрашивает он.

Киваю и приподнимаюсь на кровати. Голова немного кружится, но он крепко держит меня, и вскоре все проходит.

Прищурившись, он изучающе разглядывает меня.

— Что с тобой случилось внизу? — спрашивает он наконец.

Скажи ему.

Как?

Судорожно сглатываю.