Мускул на лице Люциуса дергается, но он борется с собой, буравя Рона ледяным взглядом.

— Я бы напрасно польстил себе, если бы хоть на минуту решил, что тебе крайне интересно то, что я скажу.

Он умолкает, и на мгновение его взгляд падает на меня, но вновь возвращается к Рону.

Почему он отказывается на меня смотреть?

— Полагаю, ты уже знаешь о… о нашей проблеме, — сдержанно замечает он.

— Проблеме? — Рон кривит рот. — Малфой, ты заделал ребенка подростку, — это чуть больше, чем проблема…

— Как бы там ни было, — нетерпеливо перебивает его Люциус, — это уже случилось, так что сейчас нужно решить, что делать дальше, и как можно быстрее.

Он переводит дух, и на миг мне кажется, что он вот-вот посмотрит в мою сторону, но я опять ошибаюсь. Он принимается ходить взад-вперед по комнате, глядя куда угодно, только не на меня.

Холод сковывает меня: я начинаю догадываться, чем это закончится, и я не… я не знаю…

— Если она не примет абортивное зелье, тогда она не сможет остаться здесь. Все в этом доме уже подозревают, что между нами что-то происходит, и Темный Лорд не исключение. Когда они узнают о ее состоянии, они казнят меня за предательство.

Он прекращает наворачивать круги, вперив взгляд в стену слева от меня.

— Но перед этим они убьют её, — очень тихо продолжает он. — Об этом и так уже ходят разговоры, потому что от нее мало пользы. Мятежные настроения твоих родителей убедили их, что ты принесешь больше пользы как в поимке Поттера, так и в качестве гарантии лояльности твоих родных.

Он колеблется пару мгновений и, глубоко вздохнув, продолжает.

— Но дело не только в этом. Они непременно захотят устроить показательную казнь, сделав из меня предателя, — он резко сглатывает. — И получат истинное наслаждение от этого. Ну и, конечно же, ее убийству добавит красок предварительное избавление от нерожденного полукровки.

Невольно вздрагиваю.

Качая головой, Люциус вновь поворачивается к Рону, который теперь так же бледен, как и он сам.

— Но, к счастью, это можно предотвратить, — тихо произносит Люциус, — и, кажется, сама судьба благоволит нам.

Почему он не смотрит на меня?

— Думаю, ты помнишь ночь, когда сюда привезли твою сестру, — тянет он; в глазах мелькает злоба.

Рон моментально заливается краской.

— Да, — бросает он сквозь зубы.

Люциус не заостряет на этом внимание: сейчас совсем не время.

— Хорошо. Тогда ты, должно быть, помнишь, что сюда ее приволокла Беллатрикс. Она схватила ее в Хогсмиде, аппарировала к озеру и, они вдвоем переправились через него.

— Я, конечно, извиняюсь, но как это относится к… ау!

Люциус направляет палочку на Рона, и тот вскрикивает от боли, хватаясь за руку и вздрагивая.

— Это важно, потому что ее похищение — ключ к вашему побегу.

Мы оба — и Рон, и я — раскрываем рты от удивления.

— Нашему побегу? — с недоверием уточняет Рон.

Ох… «вашему». Не «нашему».

Он не пойдет со мной.

Люциус утвердительно кивает, и лицо у него такое, словно он проглотил лимон.

— Да, вашему, — тихо произносит он. — Полагаю, единственный выход — сообщить Ордену о вашем местонахождении и удостовериться, что они придут за вами в означенное время. Например, в конце недели, мы с Беллатрикс как раз будем в отъезде: у Темного Лорда есть для нас задание, так что на несколько дней этот дом станет существенно уязвимее.

Я остаюсь немой, как рыба. Впрочем, Рон тоже. Только сдается мне, причины у нас абсолютно разные.

Пытаюсь распутать клубок мыслей, вертящихся в голове, но терплю неудачу за неудачей. Поэтому я говорю лишь о том, что в данный момент имеет наибольшее значение, и ко всему прочему, это сейчас единственная безопасная тема.

— Но разве Волдеморт не станет интересоваться, как Орден узнал, где мы? — тихо выговариваю я.

— Риск есть, но мы можем себе это позволить. Вот поэтому похищение Джиневры столь важно. Как только Рон окажется дома, Джиневра может сообщить, что она рассказала об этом месте моей племяннице — Нимфадоре, и та узнала в нем фамильный дом Блэков. Джиневра ведь дружит с Нимфадорой, не так ли?

Стараясь не думать, откуда он знает об этом, киваю, хотя он так и не смотрит в мою сторону. А вот Рон хмурится, глядя на Люциуса.

— Почему же они не пришли за нами раньше? — спрашивает он. — Если Джинни могла рассказать родителям, где нас держат, почему они не пошли в Орден, чтобы вместе вызволить нас?

Люциус усмехается.

— Ты что, действительно не понимаешь? — тянет он. — Даже после того, как старого дурака Дамблдора убил его самый преданный сторонник, до тебя никак не дойдет, что доверять свою жизнь нельзя никому? Да даже твои идиоты родители осознали это и научились никому не верить. Им известно, что в Ордене полно наших шпионов, и стоит только информации о твоем местонахождении всплыть, как тебя убьют раньше, чем будет снаряжена спасательная группа. Кроме того, они вряд ли точно знают, где находится этот дом, ведь Джиневра помнит лишь лес, озеро и пещеру. Да мы, может быть, вообще не в Англии! Они опасаются за твою жизнь, поэтому и держат эти крохи информации при себе.