— Слушай, ну я был уверен, что ничего у тебя не выйдет.

Я лишь молча продолжал улыбаться, словно плут.

— Как ты так умудрился выиграть закладную именно на дом Орловых? — спросил Павел.

— А я и не выигрывал. Просто повезло. Оказался в нужном месте в нужное время.

— Как это?

— Обыкновенно. Орлов проиграл свой дом вовсе не мне. Я просто выкупил эту закладную, чтобы иметь возможность надавить на Елену. Сразу же это придумал. Очень хотелось выиграть.

— М-да, — хмыкнул князь. — Интересно получилось. Если бы не эта закладная — тебе бы не удалось даже поцелуя получить от неё.

— О да. Убегала она от меня знатно, — потёр я подбородок. — Но поцелуй я всё же получил ещё до свадьбы.

— Вот как? — поднял брови Волконский.

— У Вронской встретились на ужине.

— И Орлова позволила тебе?

— Да уж куда там… Такую затрещину за это подарила. Голова потом три дня болела.

Павел засмеялся. Узнал почерк Елены.

— Ну, а потом эта закладная прямо в руки мне упала. И вот, бегала — не бегала, а моя жена.

— Что ж…, поздравляю!

— Благодарю, — поклонился князю.

— И как тебе семейная жизнь?

— Прекрасно. Дни веселее, а ночи… горячее, чем у холостяка.

Мне показалось, или Павел напрягся?

— Что ж…, очень рад, что семейная жизнь тебе в радость.

Мужчины ещё говорили, о чем — то, но напряжение, возникшее между ними после разговора о новоиспечённой баронессе, никуда не делось и потом. Павел пытался поддеть Виктора, хотел услышать, что ничего у него со строптивой девушкой не выходит, но молодой барон разбил о камни его домыслы. Чувствовал ли Виктор, что Павел продолжает проявлять нездоровый интерес к его теперь уже супруге? Возможно. Только мужчина считал себя победителем не только в споре, а потому неудачные провокации князя ему были смешны. Гинцбург уверен в себе. Виктору, скорее, эта ситуация льстила.

Елена.

Князь Волконский стал приезжать довольно часто. К тому же, решил вместе со своим отцом вложиться в проект Виктора и Альберта, и они стали проводить много вечеров в кабинете мужа.

Иногда Павел задерживался подольше, чтобы выпить с Виктором коньяка или бренди, и в эти вечера глаза мужа сверкали поистине дьявольским огнём под действием алкоголя. Он говорил со мной не словами, а прикосновениями, подарками, взглядами. Не знаю даже, когда ему уже надоест бороться со стеной по имени Елена? Я на всё оставалась холодна в ответ. Надеялась убить в муже эту страсть своим показным равнодушием. Но он не сдаётся!

В глазах Павла порой тоже мелькало нечто, что пугало меня, и чего не должно быть в сторону жены его друга. Неужели, он до сих пор не остыл ко мне? И как может Виктор этого не замечать? А может, ему это нравится? Он будто сидит и хвастается своим трофеем, дразнит князя.

Сидела напротив них в столовой, ловила взгляды то одного, то другого, полные вовсе не благодетели, и чувствовала себя как кролик среди волков. Аж еда поперёк горла вставала, а муж заботливо спрашивал, почему же я так плохо ела. Альберт с подозрением косился на князя, видимо, в отличии от мужа, заметил взгляды Волконского — младшего. А потом с удивлением смотрел на меня, пытаясь понять, что между нами всеми происходит. Если бы я знала!

Хотелось бы мне убежать отсюда, но один из волков неотступно следует за мной в спальню каждый вечер…

Вот и сегодня друзья — приятели поднабрались бренди, после чего муж пришёл ко мне с горящим взором. Не говоря ни слова, он поднял меня с кресла и припал к губам. Я почувствовала горечь алкоголя на его губах. Поцелуй был жёстким и требовательным. Я поняла — сегодня он больше не будет ждать.

Меня пробирал страх. Виктор выпил, но он вовсе не так пьян, и крепко стоит на ногах, ему вполне хватит сил побороть мои трепыхания снова. Он стал часто выпивать, после чего всегда был молчаливо — агрессивным.

Муж уже стянул с меня халат, и руки его заползли под мою тонкую сорочку. Горячие пальцы, скользящие по обнаженной коже, стали меня выбивать из седла. Я на время даже запрокинула голову, не в силах справиться с нахлынувшим желанием.

Но я больше не позволю ему.

Заставила себя вернуться в сознание. Пора действовать. Сам он уже не остановится.

Собралась и с силой пихнула нетрезвого и не ожидающего от меня подобного поступка мужчину. Он выпустил меня из рук и отступил на шаг. Мне этого хватило. Я пробежала к кровати. Муж только миг стоял на месте, а потом его глаза заволокло гневом. Он грузной поступью двинулся следом. Барон почти настиг меня и протянул руки, как я вынула из — под подушки кинжал и направила на него. Виктор остановился и опустил взгляд на холодный и острый клинок. Потом поднял тяжёлый взгляд на меня.

— Не подходи, — сказала ему дрожащим голосом. — Не смей прикасаться.

— Отдай мне, — муж медленно протянул руку к кинжалу. — Если заберу я — будет хуже.

— Нет! — крикнула я. — Ты больше не будешь меня заставлять!

— А тебя заставлять и не надо. Ты только что стонала в моих руках. Я не слепой. И не дурак.

— Дурак! Раз не понимаешь, что я не хочу опять!

— Тогда почему поддалась тогда? Я же чувствовал — ты перестала со мной бороться.

— Догадайся, — гордо вскинула голову.