Пока девка где-то ходила, я достал сигару и закурил в кресле.

Что она себе позволяет?! Дьяволица. Да она верёвки из меня вьёт! Решила, значит, поиграть со мной, прекрасно понимая мои желания к ней, которыми я итак уже с трудом управляю.

Что ж, княжна Орлова, если ты так любишь играть — я не против. Только играть мы будем в мою игру, а не твою. Я обещал её не трогать — да. Но она сама нарушила договор своими условиями.

Я перепишу дом. Но после этого ей не отвертеться — я возьму то, что принадлежит мне по праву с самого первого дня нашего венчания. Ничего не случится, если дом вернётся её семье — Елена всё равно уже моя жена и никуда не денется от меня. Пусть забирает дом обратно, и платит за него ту цену, что сама назвала.

Вернулась Степанида. Она неловко поставила возле меня новый графин. Зверем взглянул на неё. Схватил за талию и завалил девку на стол, разбив второй графин. Задрал подол платья крепостной.

— Барин, вы чего это удумали-то… Барин! Ох…

Елена.

Утром, как и говорил Виктор, он уехал. Мне так было легче. Я — плохая жена. Супружеский долг исполнять не желаю, радуюсь, когда муж уезжает, и на всякий случай в мешочке хранится трава… Когда — то он меня заставит. И тогда мамины травки пригодятся.

Со спокойной душой вышла на завтрак. Мы с Альбертом Илларионовичем провели вместе замечательное утро. Мужчина — интересный и умный собеседник, а ещё — шутник. Жаль, что болеет. Ведь ещё не так стар. Жизнь не справедлива ко многим.

После завтрака вышли с бароном в сад и прогулялись по мартовскому снегу. Февраль остался позади, но о весне в наших краях говорить пока рано. В компании мужчины мне легко и спокойно.

Затем были занятия на фортепиано. Виктор позволил мне учиться музыке, и пригласил лучшего в округе учителя, за что я была благодарна мужу. Сидеть без дела в доме ужасно скучно. Книги и музыка — моё спасение. В доме Гинцбургов тоже имелась неплохая библиотека, а с моим появлением в доме мужчины стали её пополнять, зная мою страсть к чтению.

Засыпала в первый раз в этом доме спокойно. Отсутствие Виктора благотворно сказывалось на моих нервах. Правда, кажется, он мне снился… Даже во сне от него не сбежать!

Следующий день прошёл в примерно таком же распорядке с одним отличием — я ездила к Марии. Мы с ней провели замечательные несколько часов совсем как раньше — пели песни под её аккомпанемент, а потом я показала ей то, чему научилась сама. Пили чай, болтали о всякой ерунде. Маша сказала, что Павел скоро возвращается насовсем — последний семестр всегда короткий, и подготовка к диплому будет проходить дома с приходящими учителями. Значит, Павла вскоре стоит ждать в гости.

Вернулась в особняк в приподнятом настроении — впереди ещё один спокойный вечер в обществе книги и камина. За ужином шутила и болтала с отцом Виктора, вызывая постоянную улыбку на его лице. Пожелала ему спокойной ночи после чая и отправилась к себе в спальню, вспоминая на какой странице закончила чтение. Так бежала к Маше, что даже закладку забыла сделать.

Не успела я углубиться в чтение, как дверь спальни распахнулась и вошёл Виктор. Моё лицо невольно помрачнело, хоть я и пыталась спрятать эмоции. Встала на ноги, отбросив книгу.

— Виктор? Мы вас ждали уже утром.

— Добрый вечер, княжна — полоснул он по мне глазами. — Я подумал, что эту новость вы захотите узнать, как можно быстрее.

Только сейчас заметила, что в руках он держал какой — то свиток, который теперь протягивал мне. Я взяла его.

— Что это такое? — спросила его.

— Прочитайте и узнаете, — лениво ответил он, снимая свой пиджак.

Я сняла ленту и развернула бумаги. Их было две. Одна гласила о том, что дом семейства Орловых, которым владеет Барон Гинцбург, переходит княгине Наталии Дмитриевне Орловой. Вторая бумага — выписка из регистрационной палаты о том, что недвижимость и в самом деле отдана моей матери обратно. Виктор переписал дом…

Я нахмурилась. Чёрт! Я рада и не рада. Когда он успел только? Я вовсе не готова к такому, это слишком быстро. Я совсем ничего не придумала на случай, если он попросит отдать ему обещанное. Похоже, дом не настолько нужен Виктору, как власть надо мной.

Подняла на него горящие глаза. Мужчина уже остался в одних брюках и расстегнутой рубашке, открывающей его грудь. Он расстегивал манжеты и смотрел на меня острым взглядом.

— Прочли?

— Да.

— Не вижу радости в ваших глазах.

Он подошёл ближе. Забрал бумаги, положил их на стол. Взял мои плечи в горячие ладони и смотрел сверху вниз прямо в глаза.

— Я выполнил твоё условие. Хочу получить награду.

Моё дыхание будто украли цыгане, я забыла, как вдыхать. Грудь стянуло путами. Я прикрыла глаза в попытках успокоиться. Надо срочно что — то придумать. Но выйдет ли? Мужчина зол на меня ещё с того раза, он не простил мне моей выходки.

— Не прячь от меня глаза. Тебе не отвертеться, — Виктор потянулся к моим губам.