– Повозка, — сказала Катрин.

Навстречу ползла повозка, запряженная парой мулов. Возница явно насторожился, завидев троицу быстро шагавших незнакомцев.

– Опять мулы, — пробормотал Квазимодо.

– Не трусь, — их всего двое.

– Так и я сегодня слабо вооружен, — с достоинством заметил одноглазый шкипер.

– Улыбайся, — копытные за своего примут.

Возница с изумлением смотрел на высокую молодую женщину в полинявших брюках, заправленных в сапоги странного фасона. Длинный кинжал Катрин благоразумно скрывала под потрепанным плащом.

Квазимодо, кинув цепкий взгляд на поклажу на повозке, обрадовано поинтересовался:

– О, уважаемый, а ты не скажешь, почем нынче картофель отдаете? У меня двоюродный брат на ферме у Краснохолмской дороги живет. Есть смысл к нему лошадей гонять? В городе к картошке-то и не подступишься.

– За десять мешков полную "корону" прошу, — настороженно сказал возница. — Это на Сумном рынке. На Конном, говорят, "корону" за девять мешков можно выручить.

– Ну, Конный всегда дороже был, — разочарованно протянул Квазимодо. — Не, — лучше к брату съезжу.

– Эй, моряк, хочешь, я тебе воз пригоню? Одиннадцать мешков за "корону" возьмешь?

– Подумаю. Послезавтра на Сумном будешь?

– А как же! — обрадовано заверил фермер. — Приходи пораньше, а то расторгуюсь.

– Пожалуй, зайду. До двора-то довезешь? — одноглазый рысцой пустился догонять ушедших вперед спутников.

– Доставим в лучшем виде, — заорал вслед фермер. — Приходи.

– Учись, — сказала Жо наставница. — Теперь колхозник два дня будет ждать, об удачной сделке мечтать, а не думать, откуда на прибрежной дороге трое подозрительных бродяг взялись.

– Картофель нам бы тоже пригодился, — заметил, отдуваясь, Квазимодо. — Только на "Квадро" мешки разве что ночью перегрузить можно.

– Картофель? Нужен нам картофель? — мрачно переспросила предводительница.

Дальше пошли молча. Жо думал, о том, что будет, если кроме дешевого картофеля, в Глоре больше ничего не удастся отыскать.

– Еще кто-то тащится, — сказала Катрин. — Прямо демонстрация какая-то, после нашего-то пустынного моря.

– Рыбак, — заметил Жо.

Невысокий человечек двигался не по дороге, — шагал в отдалении, вдоль обрыва над морем. Чуть заметно прихрамывал. За плечами человечка висел мешок, из которого торчало короткое удилище. Заметив людей на дороге, рыбак остановился и принялся разглядывать путешественников.

– Блин, какие все бдительные, — проворчала Катрин. — Пошли. Или мы и у него черноперку торговать будем?

Разведчики зашагали по дороге, только Ква остался торчать столбом. Жо обернулся, — на лице шкипера отразилось величайшее изумление.

– Знакомый, что ли? — удивилась Катрин.

Рыбак у обрыва поднес пальцы ко рту и над морем разнесся разбойничий переливчатый свист.

– Ай, сейчас сдохну! — взвизгнул Квазимодо и рванул к незнакомцу.

– Друг детства, наверно, — озадаченно предположил Жо, наблюдая как шкипер, путаясь в жесткой траве, несется к рыбаку.

– Пошли к ним, — сказала Катрин. — Боюсь, если так и дальше пойдет, до города мы и засветло не доберемся.

Незнакомец, невысокий, белобрысый, и Квазимодо, радостно лупили друг друга по плечам и счастливо хохотали. Светловолосый парень оказался примерно одного возраста с одноглазым шкипером, худощавое лицо глорца выглядело простоватым, но чем-то приковывало внимание.

– Ква, я вас через день сюда сторожить хожу! Леди Блоод уверяла, что вы непременно на эту стоянку придете. Ха, так и вышло!

– Офигительно! Как же ты в Глор попал?

– Я с леди Блоод прибыл, — значительно объяснил белобрысый. — Леди это место хорошо помнила. Перебрались точнехонько. Меня послали как знающего город, море, и вообще, как морского специалиста. Больше некого было посылать. Это она? — рыбак моргнул в сторону Катрин.

– Она, — Квазимодо улыбался во весь свой новый чудесный рот.

– Выглядишь как дурак какой-то, — одобрительно заметил белобрысый. — Зубищ побольше, чем у меня.

Ква пихнул друга под ребра и кивнул в сторону предводительницы. Рыбак смущенно улыбнулся и решился прямо глянуть на высокую молодую женщину.

Жо, наконец, сообразил, что в лице светловолосого парня привлекает внимание. Собственно, не в лице, а во рту, — зубов чересчур многовато. Почти как у Сиге. Зато когда белобрысый не смеется, — совершенно обычный, непримечательный, паренек.

Многозубый рыбак посмотрел-посмотрел на Катрин, и вдруг упал на одно колено:

– Счастлив лицезреть благородную леди, властительницу "Двух лап", Медвежьей долины, бродов, Черничной скалы, и всех прилегающих земель...

Текст был явно заучен, но белобрысый оратор порядком напрягался, дабы не споткнутся в мудреных официальных оборотах в столь торжественный момент.