— Вик, какого черта? — встаю и иду закрывать дверь, чтобы ушастый Корнеев не смог подслушать бабский трёп. — Ты время видела?

— Ой, не изображай из себя будильник. — говорит так же резко, как и начинала. — Ты открывать думаешь, я все деньги спустила, чтобы в эту дырень приехать.

Системную ошибку выдал мой мозг.

Я уж подумала, что она сюда заявиться вздумала. А тут «дырень». Да Звягина так в жизни не назовет квартиру барина. Серьезно даже если он будет жить в коробке под мостом, она будет называть ее «пентхаусом нижнего уровня небоскреба с видом на речку-вонючку, то есть на океан».

— Напомни, про какую дырень ты говоришь? В этом городе их, наверно, много.

Поворачиваю голову на стук двери, где в проеме стоит Корнеев и пультом в воздухе машет.

Пальцем сначала показываю на телефон, потом им же провожу вдоль своей шеи, мол, прости, малыш, но у меня тут очень серьезный разговор с Медузой Гаргоной. Сам должен понимать, что с ней лучше по телефону поговорить, чем при личной встрече она нас обоих в погребальные камушки превратит.

Брюнетик как-то извращенно подмигнул, и прежде, чем я в него подушку запульнула за взгляд этот кобелиный, он скрылся из виду.

— Да куда ты ещё могла поехать, если не к своей кошатнице тетки. — Сарказм? Хм.

— Ты возле двери моей тетки?

Неужели и правда туда поехала?

Мне так и хотелось заржать в голосину, и на месте от удовлетворения попрыгать.

Вот она кара небесная.

Блеск.

Вот тебе Викусик и ответочка. Кушай не обляпайся. Теперь хоть на своей кожуре поймешь, какого это последние копейки чужому дяде с усами отдавать.

Как говорит дядя Валера: «Фашист гранату получил. Осталось расписаться за доставку».

— А где ещё? Шведова, мне вещи мои нужны. Вытаскивай.

— Звягина, а с какого фига они у меня должны быть?

Не знаю, с чего она решила, что я с её вещами по городу таскаюсь. Свои-то еле увезла. Ну, как… По рассказу Корнеева, ему было немного тяжеловато. А он вон какой дуб крепкий, тут хочешь не хочешь, а поверишь в тяжесть кастрюлек.

— Господи, да открой ты дверь. Скоро всех кошек ваших перебужу.

— Викуль, я без понятия, зачем ты туда поперлась, тем более не знаю, почему тетка дверь не открывает. Но точно уверена, что меня там нет. Так же, как у меня нет твоих вещей. Звони хозяйке. Тряси с нее.

Угу.

Драконихе, как её барин нарёк, будет полезно немного проораться на кого-то. Да и Вике ор чужой не помешает.

В квартире точно какая-то штука витает. Она даже из меня змеюку какую-то бессердечную делает.

— А ты где? — после секундного ступора выдает Вика.

— Хотела в рифту ответить, но не буду. Скажу просто я там, где тебя не было ещё. — черт. Вот кто меня за язык дергал, Вике загадку на ночь глядя кидать?

Да она же может включить своего внутреннего Шерлока Холмса, разбудить в Степашкиной ее доктора Ватсона, и по запаху из подъезда в нашей старой квартире определить, что ее кумир был там. Наверно, даже хорошо, что там в подъезде курят постоянно. Зря я на эту банку из-под кофе, в которую бычки складывают, гнала десять бочек. Она точно их со следа собьет.

— А вещи мои?

— Там, где ты их оставила.

Вика ещё что-то бухтела в трубку, когда я вызов сбрасывала.

Хм.

Блин, оказалось, что даже хорошо, что Корнейчик рядом-то был. А то бы и мне пришлось по городу гонять, в попытках приютить свою отмерзшую задницу.

Кстати, парня я нахожу перед тем же телевизором, но уже разлегшимся на диване с бутылкой газировки в руке.

— Плюхайся рядом, детка. — Вот гад. Ей-богу, достал уже со своей деткой. Пусть, вообще, радуется, что дочерняя луковица ему еще язык не оторвала. Но нет же, он продолжает испытывать моё терпение. Совсем инстинкта самосохранения нет?

— В глаз твой я сейчас плюхнусь. Корнеев, не выводи. Ещё раз деткой назовешь, твоя мама потеряет надежду увидеть собственных внуков.

— Красоткой называть? — еще один сарказм за ночь. Я их притягиваю, что ли?

— Это хотя бы будет правдой. — Еле сдержалась, чтобы ему язык не показать.

Долбанный воздух, который моя язык еще больше растягивает.

Я только сейчас поняла, в какой наитупейшей ситуации оказалась. За окном почти светает, в комнате темно, лишь свет от телевизора, Корнеев на диванчике свои булки разложил, а я рядом стою, как девственница на выданье.

Беру себя в руки, или ноги, здесь не очень понятно, да и не особо принципиально, и иду в сторону на вид неудобного кресла.

Раз спать уже смысла нет, то придется смотреть какую-нибудь забивающую мозг, чушь.

Но это же не значит, что я должна это делать под боком у глазастого брюнета.

— Пульт кидай, сама фильм выбирать буду. Я тебе в таком деле не доверяю.

— Что? Не хочешь смотреть фильмы для взрослых?

Чего?

Он сел и задрал руки, чтобы тут же стянуть с себя футболку.