– И что? – пренебрежительно ответила девушка. – Нет ещё такого глинорождённого мага, который сумел бы справиться с ифритом! Со мной!

Самомнения джиннии не занимать. Вроде бы и умная девушка, но сколько же в ней гордости, спеси и презрения ко всем, кто не джинн и тем более не маг.

– Скажи, а сколько нужно солдат вот с таким карабином, как у меня, чтобы ты отступила? И если среди них будут маги или шаманы?

– Отступила? Я? – взвилась девушка. – Да я могу тысячу уничтожить! Что мне эти примитивные железки? Два огненных элементаля сожгут сотню солдат за десять ударов сердца! Огненный шторм уничтожит за пять ударов всё живое и неживое на участке в пятьдесят шагов в любую сторону, оставив там озеро лавы! Никакие маги не остановят такие чары!

– Всё-всё, - остановил я раздухарившуюся собеседницу. – Ты только что сама ответила, что будет с индейцами, когда они столкнуться с архимагом из Европы.

– Скучный ты, - вздохнула девушка. – Вся кровь демона в тебе отравилась человеческой. Я боялась, что ты превратишься в кровожадное чудовище, но вышло даже хуже.

– Э-э… кхм, - поперхнулся я воздухом от такого откровения. – В смысле?

– Ай, потом как-нибудь…. ну, ладно. Обычно, кровь демона меняет любого смертного, вытаскивает из него всё тёмное, подлое, всю жестокость и кровожадность. А с тобой это не случилось. Всего лишь получил большие магические способности, но и тут всё плохо – жалкая алхимия, - скривилась она.

– А мне нравится. И давай забудем об этом. И про мои жалкие способности, и про поддержку индейцев в войне против бледнолицых.

На ночь решили остановиться в форте, воспользовавшись предложением капитана Буйтса отдохнуть у него.

Наутроменя разбудил шум с улицы.

– Что там?- спросил я у капрала, которого ко мне приставил в качестве, то ли, помощника, то ли, денщика Алан.

– Индейцы напали на ранчо Грифнок, мистер. Десять минут назад с него примчался мальчишка, младший сын Питера Грифнока, сказал, что шаены у них.

Тут из своей комнаты вышла Бармина, которая была прикрыта собственноручно обрезанной ночной рубашкой. Та самая, рисунок которая чуть не вызвала сердечный приступ у городских портных. На мой взгляд, некоторые платья на Земле-1 больше и открытее, чем эта ночнушка, на взгляд жителей Земли-2 – джинния хуже, чем голая в ней.

– Э-э… - выпучил глаза капрал. – Ле-еди, вы…

– Бармина, марш обратно в комнату и оденься нормально, - шикнул я на девушку. – Живо! Капрал Райтс, забудь об увиденном, госпожа, возможно, не заметила тебя, потому и вышла на мой голос спросонья. Забыла, что не у себя в особняке.

– Да, мистер, - торопливо закивал тот, - уже забыл, мистер, - потом осторожно спросил. – А вы не хотите присоединиться к отряду? Вам точно ничего не грозит, нас будет полусотня драгун и сотня пехоты с мильтральезой. А вы и госпожа маг нам сможете помочь.

– Я хочу идти с ними! – крикнула джинния через дверь. – Вик, если я с кем-нибудь не подерусь сейчас, то разнесу ко всем шайтанам Дарк-Крайк, когда вернёмся!

Говорила девушка на русском, поэтому англичанин ничего не понял, но на всякий случай сжался и сделал шаг назад.

– Хорошо, капрал, скажи Алану, что мы скоро будем… ай, чёрт, нужно ещё Джека предупредить, чтобы он запрягал фургон.

– Я сам всё сделаю, - пообещал капрал. – Я мигом. Позволите идти?

– Ступай, - кивнул я.

Фургон был готов только через полчаса и в итоге мы – я с джиннией и капрал, покинули форт самыми последними. Но уже вскоре догнали отряд пехоты под командованием лейтенанта Вильяма Медисона, двадцатилетнего паренька, только-только получившего офицерский патент и всего лишь месяц назад прибывшего в Северную Америку.

Вместе с его отрядом мы добрались до фермы.

На месте нас уже ждал капитан Алан Буйтс со своими драгунами. Хмурый, с посеревшим лицом от дорожной пыли и озабоченности.

– Я рад, Виктор, что вы и госпожа маг решили нам помочь с краснокожими разбойниками, - сказал он мне после обмена приветствиями.

– Их много? – поинтересовался я.

– Сотни две наберётся. Всадников десятка три всего, почти все они ускакали на равнины, а пешие ушли туда, - капитан махнул рукой на северо-восток. – Там леса и скалы, наверное, рассчитывают пересидеть с добычей, а конники нас отвлекают.

– И много взяли?

– А кто ж его знает, - пожал он плечами. – Сам видишь, что тут осталось. В этих угольках не поймёшь, что сгорело, что ушло индейцам в грязные лапы.

От фермы практически ничего не осталось. Всё то, что могло гореть – индейцы сожгли, даже плодовые деревья обложили дровами и подожгли. Всё живое было убито, я видел мёртвые туши коров, овец, пёстрые кучки перьев – домашняя птица. Даже кошек не пощадили, вон на вбитом в землю шесте висят четыре тушки, пробитых стрелами насквозь. Отдельно лежали тела людей. Все, даже дети, были оскальпированы.