— Умираю!

Возможно, в прошлой жизни я была актрисой. Но уверена: такой благодарной аудитории у меня ещё не было.

Сначала канцлер смешался — пару мгновений он смотрел на меня с открытым ртом (мне так хотелось скорчить рожицу!), потом рявкнул лекарям:

— Помогите его высочеству! Немедленно!

Я тут же восстала из мёртвых.

— Не-не-не! Ваша светлость, разве вы не знаете, что лишь ранившая рука способна исцелять. — Бред, конечно, но Ли однажды читал мне что-то подобное. — Ваша светлость, помогите мне, умоляю, мне о-о-очень больно!

Канцлер огрел меня злым взглядом.

— Принц, вы не в себе.

— От боли, — прохрипела я. — Помогите же мне!

Повисла пауза — разрушил которую Ли, подтолкнувший к канцлеру лекаря. Канцлер выдавил из себя благостную улыбку и склонился надо мной. А я с готовностью сунула ему ноги под нос.

— Дерзкий мальчишка, — прошипел канцлер так, что слышала его только я. — Мало тебе?

— Ай, больно! — простонала я в ответ. — Пожалуйста, аккуратнее.

Перевязал он меня очень даже неплохо. Наверное, изучал медицину или оказывал раньше первую помощь? А может, здесь все так умеют?

— Моя благодарность безгранична, — объявила я, когда слуга встал перед канцлером на колени, чтобы тот вытер руки смоченным в розовой воде полотенцем. — Мне сразу стало легче.

Канцлер бросил полотенце на пол и улыбнулся на этот раз искренне:

— Какая радость слышать это, ваше высочество. И чтобы полностью вас исцелить, я хочу сделать вам подарок.

Я подобралась. А канцлер вытолкнул вперёд того юного красавчика — с таким видом, словно козырь открывал.

— Ваше высочество, примите от меня этого наложника в ваш гарем, пусть его красота утишит вашу боль…

Я чуть снова не застонала. Другими словами, мне под благовидным предлогом вручали шпиона. А возможно, ещё и убийцу. И вежливого способа отказаться не было — канцлер напоказ обидится, ещё и убьёт, поди, парнишку при мне, «не доставайся же ты никому!» А ко мне потом снова с проверкой явятся.

Выхода, казалось, не было. Канцлер угодливо улыбался, наложник стоял весь такой скромненький, глаза долу. Я комкала одеяло в кулаке — что же делать?

И тут — император подкрался незаметно.

Правда — его же обычно за километр объявляют, а тут без всякого предупреждения прозвучал его голос:

— Акито, как несвоевременен твой подарок! Ичи не может его принять.

Все, конечно, обернулись.

А довольный император вышел из-за ширмы и, улыбаясь, сел на край кровати.

— Сынок, как ты себя чувствуешь?

Сценку «помираю» разыгрывать было глупо, поэтому я просто сокрушённо вздохнула. Дескать, плохо мне, но я терплю.

— Умница, — потрепал меня по щеке император и обернулся к канцлеру.

Тот уже стоял, согнувшись в поклоне, а все остальные (включая Ли) лежали ниц.

— Государь, мы не знали, что вы здесь.

— Ай, да я просто к сыну пришёл, — улыбнулся император. — Акито, как ты? Рука сегодня устала, поди. Не болит? Нет? А ты уверен? Дай посмотреть.

Я с любопытством наблюдала, как канцлер явно нехотя подаёт руку. А потом стискивает зубы, словно и правда от боли.

— Вот и славно, — протянул император. — А подарок свой забери, зачем он Ичи? У него вон, — и кивнул на Ли, — этот есть. Не совращай мне мальчика, он только-только остепенился, любимца себе нашёл, в гарем по сто раз за день не бегает, слухи не вызывает. Ясно же, к свадьбе готовится, чтобы только с женой… А ты ему какой пример подаёшь?

— Простите, государь! — пробормотал канцлер. — Я не подумал. Накажите за глупость!

— Наказать? — протянул император, и я заметила, что канцлера затрясло. — Пожалуй, не стану. Хотя если ты продолжишь тянуть с отбором кандидаток в невесты Ичи, то и накажу. Всё, идите, я хочу побыть с сыном наедине… Эй, подарок! Привет главе Возраждённых передавай, пусть его лезвия не затупятся и… что там дальше у вас по ритуалу, я забыл. Всё, идите-идите…

— Это же был наёмный убийца? — спросила я, когда мы и правда остались с императором одни (не считая Ли).

— Ну а ты как думал? — усмехнулся император. — Тебя, милый, окружают одни наёмные убийцы. — И выразительно посмотрел на Ли.

Что ещё из красочного прошлого моего телохранителя я не знаю?..

— Ваше величество, я не понимаю: вам же выгодно оставить меня в живых. Почему вы не прекратите все эти нападения?

— Ичи, милый, чернь зовёт меня богом, но я не всесилен, — рассмеялся император, но взгляд не отвёл.

Так, глядя ему в глаза, я и сказала:

— И всё же это вы бы могли.