Император склонил голову, словно с такого ракурса я смотрелась лучше. Выдержал паузу, потом кивком указал на мои ноги.

— Покажи.

Бинты он снимал так же сноровисто, как и канцлер.

— И всё же, ваше величество?

— Ичи, счастье моё… Ты всё ещё не помнишь, как пытался меня убить?

Кто — я? То есть… Этот задохлик?!

— Я?

— Ты, ты… Ну что тут у нас… Между прочим, этой ночью тебя снова пытались убить, не так ли? Как ты выжил?

— Пытались? — Я могла бы собой гордиться, мой голос даже не дрогнул. — Правда?.. А! А я-то думал, мне кошмар приснился.

Император убрал руки с моих ног — я и не заметила, что болеть перестало, а раны исчезли, словно их и не было. Я старательно смотрела ему в глаза и пыталась забыть, что он читает мысли и может меня заколдовать. Я так старательно изображала невинность, что в итоге рассмешила «папу».

— Да, таким ты и правда нравишься мне больше, — бросил император. — Ичи, ты понял, за что тебя сегодня били?

— Конечно, государь. Я вам проиграл.

Император усмехнулся.

— Нет, милый. Ты выиграл. Я гордился тобой сегодня. Но если ты взялся за интриги, играй тоньше. Или закончишь, как в прошлый раз. — Он сделал паузу, глядя мне в глаза. — Ну что, ноги всё ещё болят?

Я машинально опустила взгляд — и ошарашенно уставилась на то, что буквально минуты назад было открытой раной. Теперь о ней ничего не напоминало. Я знала, что император маг, но чтобы настолько!..

Он, кстати, наблюдал за мной и ждал.

— Сп-пасибо, — выдавила я, дрожащими пальцами ощупывая гладкую кожу.

— Не благодари, — отозвался император, заставив меня моментально собраться. Голос его ничего хорошего не сулил. — Я хочу позабавиться, Ичи. И ты мне в этом поможешь.

Я вспомнила висящего на крестовине Соля и торопливо спрятала руки за спину — чтобы не видно было, что они дрожат.

— К-конечно, ваше величество, к-как в-вы пожелаете…

Императора это рассмешило.

— Ну-ну, Ичи, не волнуйся так. Тебе тоже будет весело, поверь мне. Знаешь, что я придумал? — Император заговорщически понизил голос и наклонился ко мне. — Вижу, ты полюбил пари. Мне это нравится, давай сыграем с тобой ещё.

— В шахматы? — выдохнула я. И сразу поняла, что теперь так легко не отделаюсь.

— Шахматы! — рассмеялся император. — Нет. Я объявляю охоту. Через три дня. Я видел, как ты тренируешься, и мне интересно, Ичи…

Охота? Я готова была кричать от отчаяния. Охота, мать вашу! Толпа вооружённых слуг — если кто-то случайно меня пристрелит, виновного даже не найдут. К гадалке не ходи — ясно, на кого они будут охотиться.

Император специально выдержал паузу, чтобы насладиться моей реакцией. И когда я, откашлявшись, сказала:

— Ваше величество, последнее время мне не здоровится, не думаю, что на охоте от меня будет польза…

Император отмахнулся.

— Вздор, я только что вылечил твои ноги, а всё остальное у тебя в порядке. Ты не дослушал, Ичи. Я предлагаю пари… Как там Соль?

— Кто? А… М-м-м…

— Я могу вернуть его, настоящего, — подмигнул мне император. — Но пока не хочу. Так вот, Ичи, я сделаю это, если ты принесёшь мне убитого тобой тигра.

Что?

Я нервно хихикнула.

— Тигра? Я?

— Ты, милый мой Ичи. Ты. Сделаешь это, и Соль выздоровеет. Обещаю.

— А если не сделаю?

Император с улыбкой посмотрел на замершего у ширмы Ли.

— То не выздоровеет. Бедный принц Рё-Ка — я ведь заставил его представлять себя собакой. Несчастной побитой собакой…

Да ты ненормальный, думала я, ошарашенно глядя на императора. Кому такое в голову придёт!

— П-почему с-собакой?

— Кошкой не весело, — отозвался император. И от души хлопнул меня по плечу. — Что ж, Ичи, тренируйся. Хочу шкуру тигра в своих покоях. Давай, я в тебя верю.

Верит! Он верит!!

Это невозможно. Какой, к чёрту, тигр? Это что, такой оригинальный способ после моей смерти объявить: «Ой! А это он сам. Зачем к тигру-то полез? Эх, всегда не в себе был, а последнее время вообще…» Ну да, отличное оправдание, прекрасный способ от меня избавиться. Спасибо, папочка!

Ли не смотрел на меня, когда после ухода императора я упала на подушки и шумно выдохнула.

— Я не сделаю это. Не смогу.

— Да, господин, — голос у Ли был невозмутимый, словно ничего не случилось. — Конечно, не сможете.

Повисла звонкая, тяжёлая тишина. Я вылезла из кровати, посмотрела в окно — солнце ещё было высоко. День даже не близился к закату.

Я правильно решила. Это же верная смерть.

Но почему тогда так давит грудь? Наверное, сердце слабака-принца снова пошаливает.