«Он меня видит, — подумала я тогда. — Видит меня настоящую!»

Ли действительно смотрел, и в руке у него поблёскивал в лунном свете кинжал.

Помните, что здесь делают с самозванцами?

Ли закрыл наконец рот и крутанул кинжал так, что лезвие указало на меня. Я очень хорошо помню, как лунный луч сиял на острие.

Если честно, по сравнению с чудовищем из тьмы и червей, это не впечатляло. Наверное, поэтому я легко оторвала от него взгляд и прямо посмотрела на Ли — со всей злостью, которую к нему чувствовала.

И приказала:

— Освободи меня. Немедленно, — мой настоящий голос слушался меня куда лучше и звучал внушительнее, хоть и тоньше, чем голос принца.

Ли вздрогнул, я хорошо это видела. Потом снова замер, глядя в ответ.

Ты сделаешь то, что я хочу, думала я, почему-то в этом уверенная. Сделаешь, а иначе и быть не может.

— Ты клялся мне. Ты забыл?

Глаза Ли расширились — а потом он спрятал их за чёлкой. Опустил голову, в три шага подошёл ко мне. И перерезал верёвки.

Я ещё улыбалась, просыпаясь.

И сжимала драгоценную шпильку, с которой давно уже не расставалась во сне. В комнате горела пара свечей, в их свете шпилька празднично искрилась.

Ли смотрел на меня по-прежнему дико, сидя рядом на кровати. Одна его рука сжимала одеяло, вторая лежала на моей груди. Впалой мужской груди принца.

Я прекрасно понимала, что шансов у меня не много, но сдаваться не собиралась. О чём тут же сообщила Ли:

— Я не дам себя убить.

И прижала шпильку к его шее.

В нормальном состоянии Ли легко бы со мной справился. Выбил бы шпильку, выкрутил руку. Он не был безоружен, его кинжал и меч висели в ножнах на поясе, я отстранённо это отметила — и заглянула ему в глаза.

Ли словно ничего не замечал — острую шпильку у своего горла в том числе. Он обалдело смотрел на меня, тяжело дышал и не двигался.

Это было совсем не правильно (почему он до сих пор меня не ударил?)… И грозило затянуться, потому я прикрикнула:

— Ну!

И оттолкнула его от себя.

Ли покорно упал на кровать, посмотрел наконец на шпильку — и мне в глаза.

И снова завис.

Это уже начинало казаться смешным.

— Ты донесёшь на меня императору?

— Невозможно, — пробормотал Ли, не сводя с меня глаз.

Я, конечно, была с ним согласна (посмертие должно быть каким-то другим), но всё это надо было решить здесь и сейчас.

— Ли! — Я хлопнула в ладоши.

Тогда он наконец опомнился — взгляд стал осмысленным.

— А? Г-господин…

Я вздохнула.

— Не знаю как, но ты ведь всё видел. Госпожа будет точнее.

Вид Ли снова стал жалким — словно это я его раскрыла, а не он меня.

— Так ты донесёшь на меня императору?

Ли растерянно моргнул.

— Нет, что вы, конечно, нет…

— Продашь меня кому-нибудь другому?

Ли снова моргнул — и зажмурился. А потом глухо сказал:

— Я клялся вам. Я служу вам… Госпожа.

Да, я сама напомнила ему про клятву во сне, но что если тогда Ли повиновался не подумав? Я была убедительна, вот и всё. Полагаться на что-то эфемерное вроде клятвы, мне совершенно не хотелось, но… Что мне оставалось?

Однако Ли, словно прочитав мои мысли, повторил ровно тот же трюк, что и пару дней назад: скатился с кровати, вытащил меч, сунул его мне, а сам встал на колени и склонился к моим ногам так, что шея оказалась открыта.

— Моя жизнь в ваших руках.

Я смотрела на него и понимала, что выход он предлагает правильный: когда секрет знают двое, это уже не секрет. Ли могут пытать, и он всё расскажет. Ему могут предложить что-нибудь ценное, и он меня продаст. Да мало ли!

Но я смотрела на его открытую, беззащитную шею и понимала, что меч поднять не смогу. И отдать приказ, чтобы это сделал кто-нибудь из евнухов или телохранителей — тоже.

Пауза затягивалась.

— Не зови меня госпожой. Пожалуйста, встань, — попросила я.

Он только взглянул на меня, но не поднялся.

— Я не хочу умирать, — тихо добавила я. И протянула ему меч.

Ли кивнул. И повторил так, словно это что-то меняло:

— Я служу вам.

На самом деле и правда меняло — здесь к клятвам относятся серьёзно, тогда я просто ещё не понимала насколько.

С другой стороны, здесь тоже есть люди, которые совершенно спокойно нарушают обещания пачками.