— Господин, приказать приготовить ваш лук и мишени? — спросил Ли, и я вздрогнула.

— Почему ты так спокоен?

— Господин?

— Император предложил вылечить твоего брата, и я только что сказал, что этого не случится. Почему ты так спокоен?

Ли впервые поднял на меня взгляд и даже слабо, почти незаметно улыбнулся.

— Господин, это не было предложением. Простите мою дерзость, но это была насмешка. Прошу, забудьте о ней.

— Насмешка? Почему? Император не может вылечить Соля, даже если я принесу ему этого проклятого тигра?

— Может, господин. Он один и может, но он не станет этого делать. Поэтому и поставил вам невыполнимое условие. Его величество любит игры, ему интересно, как вы поступите, вот и всё.

— И отступить сразу будет правильно, — пробормотала я.

— Да, господин. Будет лучше всё забыть.

Я задумчиво кинула.

— Ты прав. Да, прикажи готовить мишени.

Мне казалось тогда, что всё решено. Я постаралась выкинуть тигра из головы — и вполне успешно это сделала, ведь даже Ли, которого это напрямую касалось, сказал, что так нужно.

Но что-то царапало внутри, тихонько, почти незаметно, но всё же — весь день. До вечера, когда, закончив с тренировкой (тигра не одолею, но жизнь мне это когда-нибудь спасёт), я увидела, как пара служанок и евнух выгуливают в саду Соля. Всё это время я не навещала его, Ли наверняка тоже — он же ни на шаг от меня не отходил. Может, это и к лучшему — Соль представлял жалкое зрелище и сейчас, когда я знала, с кем его сравнивать, действительно вёл себя, как побитая собака. Даже скулил по-собачьи и предано заглядывал в глаза евнуху. Худой, сломанный человек. Жалкий.

Я отвернулась и поймала взгляд Ли — он тоже смотрел на Соля, и на пару мгновений я увидела его сквозь маску невозмутимости, которую он всегда носил. Ли тоже был сломан, но в отличие от Соля, он всё понимал.

Видит бог, Соля мне не было жаль. Я, наверное, чёрствый человек, но в мире, где каждый неверный шаг может закончиться смертью, жалость — недопустимая роскошь. Совершать невозможное или идти на верную гибель ради Соля я бы не стала. Он был мне никем. Почему я должна ради него чем-то жертвовать?

Ли тоже ничего для меня не значил, больше того — однажды он меня предал. Я купила его верность сотней палок сегодня, больше я пальцем ради него не пошевелю. С чего бы?

Но я смотрела на него, и его глаза кричали от боли (как-то пафосно получилось, вам не кажется?). Но так и было. Правда.

Грудь сдавило совсем уж нестерпимо — я выронила лук и упала на колени.

Ли немедленно отвлёкся от Соля и опустился на землю рядом со мной.

— Господин, что случилось?

Я тёрла грудь там, где заполошно билось сердце, и не смотрела на Ли.

А позже и не слушала, когда он читал мне рассуждения какого-то местного философа о тростнике. И иероглифы не повторяла — бездумно водила кистью по бумаге, три листа так извела. Ли поглядывал на меня как-то странно, но ничего не говорил.

Ванхи, тоже заметивший, что что-то не так (ещё бы, он же старший евнух, его работа — подмечать такие вещи), снова поинтересовался, не хочу ли я посетить гарем.

— После охоты, — отмахнулась я.

— Какой охоты, господин?

— Ну охоты… Его величество скоро объявит. — В этом я ни капельки не сомневалась. К слову, император и правда объявил о ней на следующий день.

Но не суть.

Ночью, когда предполагалось, что принц давным-давно спит, я позвала:

— Ли. Ты сделал это своё заклинание? Чтобы никто сюда незамеченным не зашёл?

Откликнулся он сразу — я была уверена, что тоже не спит.

— Да. Госпожа не может заснуть?

На это я отвечать не стала.

— И нас точно не услышат?

— Да, госпожа. Мне зажечь свечу? Если вам страшно…

— Зажги.

Тишина длилась, пока в темноте не загорелась свеча — Ли поставил её на узорчатый столик рядом с кроватью и поклонился.

— Спите спокойно, госпожа, опасности нет.

— Ли, сядь. — Я подвинулась, освобождая ему место на краю кровати.

Ли ошеломлённо моргнул и сел — на пол. На колени.

— Что вы желаете, госпожа?

— Просто выслушай. Ты сказал сегодня, что император любит давать невыполнимые задания. Поэтому он приказал убить мне именно тигра, а не, скажем, оленя. Но что если…

Ли впервые поднял на меня взгляд.

— Госпожа, пожалуйста, не продолжайте. Вы не можете это сделать. Умоляю, забудьте.