— Что? — выдохнула я. Какая защита, откуда?! — Конечно, нет! Вы что, забыли? Я хочу его свергнуть.

— Или вам это внушили, ваше высочество, — бросил глава и обернулся на заместителя. — Так, Шики?

— Нет, господин, — ровно отозвался юноша. — У его высочества действительно стоит очень сильная защита, но больше никакого магического воздействия нет… Или мне не удаётся его увидеть, простите, господин.

Ещё один Шепчущий. Чёрт-чёрт-чёрт!

— Раньше с императором тебе удавалось, — пробормотал глава. — Значит, только защита. Умно, принц. Тогда кто же вам её поставил?

Господи, дайте мне стену, я постучусь о неё головой, и всё это закончится!

Я вымученно улыбнулась.

— Кто-то. Кто вам не служит, господин. И о ком вам неизвестно.

— Это невозможно…

— Вы будете помогать мне или нет?

Снова повисла тишина, во время которой я чувствовала на себе взгляды абсолютно всех в комнате. Тут же нестерпимо захотелось почесаться, но это же неприлично, особенно, когда ты принц.

— Заручитесь поддержкой наместников, — сказал наконец Сузаку. — Тогда ваши обещания не будут пустыми. Сейчас вам нечего мне предложить, ваше высочество.

Заручусь, думала я. А потом поимею тебя, старый дурак, потому что ты уже не будешь мне нужен.

Будет, конечно, это я сгоряча так думала. Но я его всё равно потом проучу. Умно, нечего сказать: без риска понять на чей стороне сила и… Впрочем, с какой стати ему рисковать ради меня?

— Отлично, — улыбнулась я, словно ничего другого и не ждала. Держать лицо! — В таком случае поговорим о других услугах, которые вы мне можете оказать, господин.

— Вам нужны новые телохранители? — улыбнулся Сузаку.

— Вы мне их и так пришлёте, — пожала плечами я. — Что? Вы забыли договор?

Лицо у главы наёмников стало таким кислым, словно он и впрямь думал, что это я о договоре забуду.

— Ваша помощь мне нужна не в этом, — продолжила я. — Я хочу, чтобы ваши люди кое-кого выкрали из дворца, а именно из темницы императора.

Сузаку подался ко мне.

— И кого же?

— Шепчущих, которые расшифровывают мои записи. Я хочу, чтобы их освободили и привели ко мне. Всех, кто ещё жив и в своём уме.

Глава наёмников снова расплылся в улыбке.

— Ах, ваши записи. Любопытно… Ваше высочество, смею ли я просить шифр? Тогда это маленькое похищение ничего не будет вам стоить.

Размечтался!

Тем более, что у меня нет шифра. Какой, чёрт возьми, шифр у чужого языка?

— Дам сто золотых слитков, — я кивнула Ванхи, и тот высыпал на пол перед нами содержимое кошелька. — Более, чем достаточно, не так ли?

Знал бы казначей, на что принц тратит свои «карманные расходы»…

Сузаку посмотрел на слитки и усмехнулся.

— Ваш шифр стоит больше, принц. Двести слитков.

Я не выдержала и рассмеялась. Вот же лис!

— Ванхи, забирай золото, мы уходим.

— Ну что вы, ваше высочество, — остановил меня глава. — Вам же нужен свой Шепчущий, а согласитесь, магия нынче в цене…

— Вы забыли, господин, — перебила я. — Шепчущий у меня уже есть. Он поставил мне защиту. Свобода тех пленников моя блажь, не более, и двухсот золотых не стоит.

— Вы скупитесь, принц? — удивился Сузаку.

— На презренных пленников? — скопировала я его тон. — Конечно.

Уйти мне, естественно, не дали: глава понял, что спорить бесполезно и «неожиданно» согласился на сто золотых. К тому же, на этот раз дал написать договор мне. Сказал это, улыбнулся и добавил, что пришлёт кого-нибудь за ним. «Как-нибудь потом» осталось недосказанным, но я поняла, что это будет после того, как все пленники умрут или станут невменяемы, как Соль.

Этот Сузаку и правда считает меня идиотом?

Он тем не менее молча смотрел, как я забираю у Ванхи, а потом раскатываю перед ним длинный-длинный список заранее составленного договора.

Да, я предусмотрительная. Особенно, когда имею дело с убийцами.

Хорошо, что Сузаку всё-таки это понял — мы даже спорить над содержанием не стали.

— Вечером вы получите этих пленников, ваше высочество.

Я кивнула.

— Приведите их ко мне в гарем. В чём дело, господин? А зачем они мне, по-вашему?

Сузаку не стал это комментировать. Он снова взялся за свою трубку с опием. Видимо, я в конец его достала.

Он меня тоже.

Я не стала желать ему хорошего дня, когда уходила.