– Здесь колдовство! Колдовство!
– закричали деревенские мальчишки.

– Гиблое место!

– Чур меня! Чур!
– торопливо крестясь и озираясь по сторонам, они стали разбегаться в разные стороны.

Белолицые к своей деревне, темнолицые к своим плотам и на ту сторону.

– Стой! Постой! Куда вы?

Не тут-то было. Гонимые страхом, ребята исчезли, словно выметенные невидимой ведьминой метлой. Парнишки, что повзрослей, утащили малышей на закорках.

– Ну, добились своего, громовые осколки?
– уперев руки в бока, сказала Шагайка.
– Будете меня не слушаться? Будете над старыми смеяться?

А Федя, хлопнув Петю по плечу, сказал:

– Ну, поработали вы на суеверие, братцы! Ух, теперь по деревням авторитет колдунов и ведьм сильно повысится!

Его друзья рассмеялись, но пионерам было не до смеха.

Сами-то они выскочили из канавы, отделались царапинами да ссадинами. Но обвал вместе со множеством топоров и лопат похоронил замечательные мечты и планы ребят.

Растерянность овладела ими не из-за страха, нет, смятение испытывали они потому, что не знали - что же дальше?

– Ну ладно, - сказал Федя, - носов не вешать, радоваться надо, что все живы остались. Давайте-ка отмывайтесь от грязи да к костру. Ишь все дрожите, как цуцики!

Где ваш горн? Где барабан? А ну-ка сбор, да повеселей, погромче!

Опережая ребят, Вася, схватив гармонь, заиграл марш на мотив песни:

Братишка наш Буденный,

С нами весь народ.

Приказ - голов не вешать,

А глядеть вперед!

А веселый Аким, подавая пример, разделся и первым ухнул с берега в речку.

НЕОБЫКНОВЕННЫЙ СБОР

Пока ребята купались, отмывая грязь, омывая раны и царапины, Федя развел большой жаркий костер и заставил всех побегать вокруг него и погреться. А потом скомандовал:

– Давай, ребята, подкатывай поближе старые колоды да усаживайтесь на них, проведем пионерский сбор. Обсудим, почему это не получилось у вас с рытьем канала.

Так, все уселись? Всем удобно и хорошо? Теперь слушайте внимательно. И, оглядев насторожившихся ребят, обратился к бабушке Шагайке: Расскажите, бабушка, почему вы отпугивали ребят, протестовали как могли против рытья канала?

– Не умею я рассказывать-то, милок. Не получается у меня толком, вздохнула старушка.
– Вот была бы здесь моя внучка, она бы вам все как по писаному расписала. Потому что учится она как раз по этому делу... на мели... этого самого оратора! Вот даже и не выговорю!

– Да нет, это вы выговорили точно, - улыбнулся Федя, - мелиоратором будет ваша внучка. Интересно, почему она выбрала такую профессию?

– Неспроста, конечно, - ответила бабушка и задумалась, потом вдруг поднялась с колоды, достала из-за пазухи какую-то берестяную трубку и протянула Феде.

– Возьми, Федя, туесок заветный. Бери, бери. Открывай. Он воском запаян, чтобы сырость не вредила. Вынимай оттуда бумагу, она тебе все расскажет. В ней вся наша шагаевская тайна.

– Колдовство, которое из рода в род передается!
– воскликнул Паша Кашин.
– Я слыхал об этом.

– Да, да, - закивала бабушка Шагайка, - из рода в род. Но передать его можно не каждому. Вот Федя - человек светлый, грамотный, знает розмысл числ. Ему доверить можно.

Федя осторожно расковырял воск и вынул из туеска сверток старинной бумаги, пожелтевшей от времени. Развернул. И смущенно сказал:

– Не могу разобрать. Здесь письмена какие-то непонятные...

– Дай-ка мне, я скорей разберусь, - пришел ему на помощь Аким.
– Здесь писано по-древнеславянскому. Дед учил меня этой грамоте.

Он решительно развернул свиток и, наклонившись поближе к огню, прочел:

– Сопряжение воды ко благу.

Розмысл Васьки Шагая, сына Ивашки, крепостного человека господ Куролеповых.

– Мой пращур это,прапрапрадедушка, - объяснила бабушка, - от него наш род Шагаевых и пошел.

Аким развернул свиток и стал бойко читать дальше:

– Составлен сей розмысл в лето 1728 года в двух списках, для сына Ивана и сына Петра, с наказом хранить до тех внуков, кои к просвещению и понятию придут.

– Один список у внучки, перешел ей от отца... А второй - вот он, пояснила бабушка Шагайка.

– Мда, так вот, - продолжал Аким, - ...кои к просвещению и понятию придут. Супостатов народных преодолеют. К покорению природы приступят, зная розмысл числ и законы естества. А мне, Василию, народом прокляту, бысть погиблым за чужое злодейство.