— Селена могла и переобуться, — вздохнула Тиль, — так что уверенности никакой. И как ведьма смогла собрать здесь столько девочек с магическими способностями? Их просто не должно быть! Это какая-то аномалия!

Ланс выпил еще кофе, нахмурился, будто вспомнив что-то неприятное.

— Первый маг родился в союзе анаэта и человека. Если анаэта беременеет только по любви, то, может, в этом и секрет? Маг рождается, когда его родители любят друг друга? По какой-то причине на земле произошла вспышка любви, так что родилось много магов?

Едва не выронив чашку, Тиль вздрогнула, и Ланс схватил ее за руку.

— Не забывай, что у тебя нет крыльев, — проворчал он. — Если ты свалишься с крыши, мало не покажется. Я не целитель и не умею сращивать сломанные кости.

— Зато я умею, — буркнула Тиль, тем не менее вставая с парапета. — И у меня высокие способности к регенерации.

— Так отрасти свои крылья заново, — безмятежно посоветовал Ланс, допивая кофе.

— И куда я с ними денусь, — обманчиво равнодушно ответила Тиль. — Буду в цирке выступать, вместе с Ульрихом?

— Я сделаю тебе отличный маскировочный артефакт, — пообещал колдун. — Сможешь хоть на пляже с крыльями щеголять, никто ничего не увидит. Ты все равно не такая как все, хоть с крыльями, хоть без, и, отрицая свою природу, ты делаешь только хуже.

— Ланс, отстань уже, — попросила Тиль. — Откуда ты нахватался этой доморощенной мудрости? Беседы с психологом не прошли даром?

Ланс тоже поднялся с парапета, встал вплотную к Тиль, обняв ее за талию.

— Просто выбирайся уже из своей могилы, Матильда, — сказал он. — Открываться людям страшно, но прожить еще сотни лет вот так, добровольно себя замуровав, — еще страшнее.

***

Клэр шла по пустому коридору, вертя в пальцах старую зажигалку. За дверями комнат иногда раздавались голоса, девочки просыпались, чтобы прожить еще один никчемный день. Но для нее началась новая жизнь, манящая обещанием счастья и свободы. На груди висел кулон из двух серебряных крыльев, который она забрала из багажника Ланса. За ночь она успела убедить себя, что Ланс только порадуется, что кулон оказался у нее. Он собирался подарить его кому-то другому, но это было еще до того, как он познакомился с Клэр, посмотрел ей в глаза, увидел родственную душу, а перед этим запал на броскую красоту. Клэр самодовольно улыбнулась. Она еще не переоделась на занятия, и казенная сорочка обтягивала спелую грудь, которая как будто еще выросла за эту ночь. На смуглой коже серебряный кулон смотрелся особенно выигрышно. Вот только разношенные кроссовки, в которые она сунула ноги, даже не завязав шнурки, портили вид.

А может заявиться к Лансу прямо сейчас? Пробраться в его комнату, разбудить поцелуем… Уродские кроссовки она скинет в прихожей, а Матильде соврет, что ее вызывает директриса.

Клэр покусала губы, пощелкала зажигалкой, высекая огонь, улыбнулась. Со вчерашнего дня ее переполняла уверенность в своих силах, энергия кипела в каждой клеточке тела, бурлила в горячей крови, требовала выхода.

Вот только курить хотелось так, что хоть плачь.

Клэр прошла через душевые, открыла дверь в кладовку, глянула в прямоугольное отверстие в потолке, где светлело небо. Странно. Вроде бы она закрывала дверь. Взявшись за перекладину, Клэр медленно поднялась по приставной лестнице, выглянула наружу, и сердце ее сразу забилось быстрее.

Там был Ланс. Темные брюки, белая рубашка, рыжеватые волосы блестят на солнце, как шерсть здорового животного. Тиль стояла рядом — тонкая, хрупкая, глаза опущены в пол. Наверное, она отправилась на крышу, а дядя проследил за ней и сейчас отчитывает!

Клэр быстро поднялась по лестнице и юркнула за башенку, прижалась к ней спиной.

— Это очень эгоистично с твоей стороны, — сказал Ланс.

Точно, она пошла на крышу, не спросив его разрешения.

— Это касается только меня! Не лезь не в свое дело!

А Тиль с норовом! Клэр ухмыльнулась. У них с дядей отношения так себе, тем лучше.

— Мое, — рявкнул он. — Ты значишь для меня больше, чем можешь предположить! Ты — самое прекрасное, что есть в моей жизни!

Клэр скуксилась, прикусила губу. Похоже, он может не согласиться оставить племянницу здесь одну. Она выглянула из-за башенки. Ланс обнимал Тиль, а та положила ладони ему на грудь. На узкой кисти блеснул перстень, который раньше носил преподаватель. А он смотрел только на Тиль, и глаза его мягко светились, словно отражая утренний свет. Клэр вдруг стало тяжело дышать, она схватилась за кулон, сжала его так сильно, что он впился в ладонь до крови. Ланс обхватил пальцами подбородок Тиль, приподнимая ее лицо к себе, склонился, и Клэр вышла из-за башенки.

— Вот как, значит, — произнесла она и сама не узнала низкий голос, вырвавшийся из ее горла.

— Клэр? — удивился Ланс. — Что ты тут делаешь?

— Ищу окурок, — призналась она откровенно и засмеялась. — Какой контраст, да? Она такая вся распрекрасная, а я собираю окурки по крышам.

Клэр глянула под ноги и, довольно воскликнув, подняла сигаретный пенек. Распрямив его в пальцах и отряхнув, сунула в рот. Кончик окурка вспыхнул алым еще до того, как она поднесла зажигалку, и Клэр глубоко затянулась.