Она прохватилась от кошмаров, которые были яркими, почти осязаемыми, но при этом чужими. Ночь уже отступила, сменившись предрассветным сумраком. Тиль услышала скрип, сдавленный стон. Вскочив с кровати, замешкалась, не понимая спросонья — куда бежать. Кожа мгновенно покрылась мурашками от сквозняка, а босые ноги словно ступили на лед, а не на дощатый пол. Ланс метался на кровати по шелковому алому белью, которое в полумраке казалось багряно-кровавым. Колдун впивался пальцами в матрас, комкая простыни, выгибался, шипел сквозь стиснутые зубы. Его волосы взмокли и прилипли ко лбу, на шее выступили вены. Тиль прикрыла распахнутое окно, вступив в лужу, собравшуюся на полу, снова подошла к кровати.

— Ланс, — тихо позвала она. — Проснись. Это всего лишь страшный сон.

Он дернул плечами, словно пытаясь освободиться от невидимых пут, застонал сквозь стиснутые зубы. Нахмурившись, Тиль потрясла его за плечо.

— Проснись, — сказала она громче.

Коротко вскрикнув, Ланс схватил ее за руку, резко привлек к себе, так что Тиль, не удержавшись на ногах, упала на кровать.

— Отпусти, — буркнула она, пытаясь высвободиться.

— Ох, прости, — пробормотал Ланс, разжимая хватку, Тиль потерла ладонь и, приподнявшись, осталась сидеть рядом. Ланс поморгал, окончательно просыпаясь. Тоже сел, потер лицо. — Я разбудил тебя?

— Тебе снятся кошмары?

— Не часто, — ответил он и, уткнувшись лбом в ее плечо, глубоко вздохнул. А Тиль задумчиво пригладила его волосы.

— Я тоже видела твой сон, — призналась она. — Осязаемая тьма, густая, непроницаемая, и при этом живая, наполненная страхами и жуткими тварями…

— …Которых только может породить воображение, — продолжил он. — Прости.

— Тут нет твоей вины. Просто мы слишком много времени проводим вместе. Наверное, настроилась на твою волну, — улыбнулась она.

— А еще говорила, что у нас ничего общего, — проворчал Ланс, откидываясь на подушку и подтягивая одеяло под подбородок. — Теперь мы даже сны одинаковые видим.

— Вот спасибо, — с сарказмом произнесла она. Ланс поймал ее ладонь, потянул, и Тиль упала на белую подушку, которая непонятно как перенеслась в изголовье кровати колдуна.

— Знаешь, — прошептал Ланс, — мы похожи куда больше, чем ты думаешь. Мы оба, как этот потолок.

Тиль, пытавшаяся встать с кровати и избавиться от цепкой хватки колдуна, недоуменно посмотрела вверх.

— Что, такие же обшарпанные? — предположила она.

Потолок в домике не белили лет тридцать. У люстры, свисающей с поперечной балки, один круглый плафон треснул, а другие два походили на кабачки. В дальнем углу Тиль приметила тень, напоминающую сеть паутины.

— Мы оба в прекрасной физической форме, — возразил Ланс. — Особенно ты. Стройная, гибкая, с идеальной кожей, которая такая теплая и приятная наощупь… Но я не об этом. У нас у обоих в жизни было событие, которое разделило ее пополам — вот как балка этот потолок. Меня закопали, тебя изувечили.

Тиль дернулась, пытаясь привстать, но Ланс, повернувшись, обнял ее крепче.

— Я чувствую шрамы на твоей спине, — прошептал он ей на ухо, дыхание его было горячим, а сердце билось так сильно, что Тиль ощущала ритм своей грудью. — И вижу шрамы на твоем сердце. Ты можешь не верить мне в каких-то мелочах, но я тебя никогда не предам, Матильда.

Ей все же удалось отстраниться, и теперь они смотрели друг другу в глаза. Серые, с голубым вкраплением в правом — Ланса, синие, повлажневшие — Тиль.

— Ты никому не скажешь, кто я? — спросила она.

— Никому, — пообещал Ланс. Он обнял ее и потянул на подушки, устроил ее голову на своем плече. Балка, пересекавшая потолок, проходила прямо над ними. — Почему ты не отрастишь крылья снова? — прошептал он. — Ведь ты — целитель, анаэта. Ты могла бы.

— Они вырастали, — после паузы призналась Тиль. Темная балка из некрашеного дерева отчего-то расплывалась перед ее глазами. — Несколько раз. Их отрезали снова. После пятого раза что-то произошло, и больше они не растут.

— Где тот человек, который сделал это с тобой? — ровно спросил Ланс, но Тиль почувствовала, как под ее головой напрягся бицепс, который оказался куда удобнее подушки.

— Рем убил его.

Тиль повернула голову, глядя на профиль Ланса, сосредоточенно изучающего потолок.

— Рем заставил тебя вступить в Орден, — сказал он, — хотя твоя магия не вызывает искажений мироздания. Зачем? Хотел контролировать последнюю анаэту? Признаюсь честно, он мне не нравится. У него явно какие-то глубинные комплексы, связанные сама знаешь с чем.