И тут до Брима дошло. Он даже зажмурился, вознося беззвучную молитву госпоже Удаче.

— Шеф, — произнес он, едва вновь обрел способность говорить. — Возможно, я никогда не смогу по достоинству отблагодарить тебя за безупречное несение вахты на этом посту.

— Работа есть работа, кэп, — отозвался Барбюс, смущенно почесав в затылке. — Я буду здесь, покуда… гм… покуда нужно.

Брим кивнул; больше слов у него не было.

— Мне было очень приятно познакомиться с вами, шеф, — сказала Реддисма, задержавшись, чтобы пожать старшине руку. — Ваше имя пользуется популярностью у придворных дам, — улыбнулась она.

Барбюс покраснел.

— Гм… ну… эти славные леди всегда заставляют меня чувствовать себя… ну… чудно, в общем.

Реддисма улыбнулась еще шире, тоже чуть покраснев.

— Я не сомневаюсь, шеф, — заметила она. — И я понимаю почему. — Перегнувшись через стол, она взяла его обеими руками за лицо и чмокнула в нос. — Мне кажется, вы тоже чудный человек. — Она повернулась к Бриму. — А теперь, капитан, — сказала она, — я готова идти смотреть на ваши поврежденные отсеки.

Этот визит, возможно, обошелся Бриму примерно в пятьдесят человеке-, а также медведечасов ремонтных работ, настолько природный ум и очаровательная обходительность Реддисмы очаровали инженеров и механиков «Звездного огня». Огромные пробоины в обшивке хоть и открывали неплохой вид на ночное озеро, совершенно не защищали от мороза, так что Реддисма даже не могла снять свою черную шубку. И все же, где бы она ни проходила, она оставляла за собой ощущение солнечного тепла, согревая всех, с кем она общалась. Содескийцы редко выражают особую симпатию к женщинам-людям, и обыкновенно раздражительный шеф Баранов не был в этом смысле исключением. Однако после короткой беседы с прекрасной флювийкой старый медведь явно готов был есть у нее с руки.

Через некоторое время Брим обнаружил, что думает только об их сегодняшнем разговоре в лимузине, и начал даже жалеть, что она так серьезно относится к своим обязанностям. Но он не мог не признать, что сам он ни за что бы не добился и десятой доли того эффекта, что оказывала она на усталые бригады — которым предстояло еще работать всю ночь и следующее утро. Он терпеливо следовал за ней, пока она выслушивала жуткие истории или нудные объяснения устройства поврежденных систем — от генераторов двойного хода или волноводов и до затороченных электрических цепей. Она обследовала, должно быть, каждый погонный ирал рваной пробоины в обшивке «Звездного огня», а также каждую важную (и не очень) деталь, которую считал необходимым показать ей кто-то из ремонтной бригады.

Однако настал момент, когда она остановилась рядом с Бримом и улыбнулась собравшимся перед ней звездолетчикам.

— Друзья, — обратилась она к ним усталым голосом. — Сегодня всем нам выдался нелегкий день. Прошу вас извинить меня и принять мою — и Мустафы — благодарность за то терпение, с которым вы показывали мне «Звездный огонь» и его боевые раны. — Она тряхнула головой и развела руками. — Только увидев все своими глазами, начинаешь понимать всю жуткую мощь оружия, которому вы противостоите, — и понимать подлинные размеры вашей отваги. Все флювийцы в долгу перед вами — и я, возможно, больше других.

Исковерканный отсек взорвался аплодисментами и восторженными криками, а она взяла Брима за руку.

— А теперь, мой дорогой капитан, — прошептала она, — я с удовольствием проследовала бы по тому «ограниченному маршруту», который вы мне предлагали. Как вы считаете, это еще можно организовать?

Брим снова предложил ей руку.

— Ничего более важного во Вселенной я не могу себе представить, — признался он, глядя в ее большие зеленые глаза.

Выходя в люк, Реддисма повернулась и помахала рукой, что было встречено новым шквалом аплодисментов.

В коридоре Брим посмотрел на нее с нескрываемым восхищением.

— Вы произвели настоящий фурор, — искренне сказал он. — Они все влюблены в вас.

Поскольку электричество на борту было почти полностью отключено, коридор освещался только редкими аварийными огнями. Они медленно шли в искусственных сумерках, и на лице ее играла улыбка.

— Спасибо, Вилф, — ответила она своим хрипловатым голосом. — Мне кажется, я в них тоже влюбилась. — Тут она подмигнула ему и положила его руку к себе на талию. — Кстати о любви, — шепнула она. — По этому коридору часто ходят?

Брим огляделся по сторонам и улыбнулся.

— Только не в это время суток, — ответил он, — тем более при отключенном освещении.

— Вот и хорошо, — сказала она, остановившись в полумраке между двумя аварийными лампами, повернулась к нему лицом и медленно расстегнула шубу. — Этот сюрприз ждал тебя с того цикла, как мы вышли с приема, — сообщила она и распахнула шубу. — Тебе нравится?

Брим невольно поперхнулся. Под шубой у нее ничего не было.

— Реддисма, — пробормотал он. — Ты… ВЕЛИКОЛЕПНА!