— Конкэннон, ты убил меня.

Это прозвучало как последний вздох умирающего.

Конкэннон вскинул карабин и прицелился в кусты, но передумал, опустил оружие и шагнул вперед.

Тюрк лежал, опираясь на локоть и бешено сверкая глазами. Грудь его была в крови. Револьвер валялся в нескольких шагах, и он не мог до него дотянуться. Конкэннон быстро подошел и подобрал револьвер.

Тюрк тихо обругал его. Конкэннон встал на одно колено и осмотрел рану; что-либо делать было бесполезно. Только благодаря своей отчаянной злобе Тюрк еще продолжал жить.

— Дело поправимое, — спокойно сказал Конкэннон. — Я вернусь в Дип-Форк и поищу врача.

Рука, на которую опирался Тюрк, подогнулась, и он упал головой в траву. Конкэннон приподнял его голову, подложил под нее шляпу и сделал вид, что собирается оказывать помощь.

— Расскажи мне об ограблении, Тюрк. И о Эйбе Миллере. Это поможет тебе на суде.

— Ты поганый лжец, Конкэннон. Мне не выжить… Ты это прекрасно знаешь.

— Это еще неизвестно. Я видел немало лошадей, которые выздоровели, хотя ветеринар советовал их пристрелить.

Он разорвал рубаху преступника и обмотал его грудь длинной тряпичной лентой.

— Говори, кто за этим стоит? Кто организовал ограбление? Миллер?

Тюрк произнес грязные ругательства и закашлялся. На его губах появились красные пузырьки.

— Где Миллер? Деньги тебе пока что ни к чему. Но если ты все расскажешь, это тебе зачтется.

— Пошел ты к черту, Конкэннон.

— Но мне все же интересно, почему Крой, Миллер и ты остались здесь, хотя за вами охотилась половина всей полиции штата?

Собрав остатки сил, Тюрк злобно улыбнулся.

— Ах, тебе интересно?

— Да. Я могу оказать тебе услугу, Тюрк. Если ты поможешь вернуть эти деньги, железнодорожная компания будет на твоей стороне.

Тюрк снова выругался в ответ.

— Почему вы не убили меня тогда, в Оклахома-Сити?

Взгляд Тюрка начал угасать.

— Скажи хоть одно: вы угрожали вдове Рэя Алларда, а потом пытались подкупить ее и дали ей две тысячи долларов. Зачем?

Тюрк посмотрел на Конкэннона так, словно упивался одному ему известной тайной. Затем глаза его закрылись навсегда.

Конкэннон выбрался на дорогу и направился в Дип-Форк. И хотя городок был всего в десяти минутах ходьбы, дорога показалась ему ужасно длинной.

Когда он дошел до «Фанданго», то был уже совершенно обессилен. Одежда его превратилась в лохмотья, руки были в крови. Его появление в подпольном баре было встречено кратковременным изумленным молчанием. Он держал в руках карабин индейского фермера; за поясом у него торчал «Кольт» сорок пятого калибра, на лице были написаны усталость и гнев.

Картежники разом перестали играть и рассовали деньги по карманам. В эту минуту в баре слышалось только сопение повара-индейца.

Качая головой, к нему приблизилась Белла Плотт.

— А вы умеете делать сюрпризы, малыш…

— Мне нужен Отто Майер.

Не поворачивая головы, она крикнула:

— Отто, к тебе пришли!

Нефтяник выглянул из-за занавески в углу бара; его обнимала за плечи какая-то девица. Увидев Конкэннона, он сильно побледнел.

— Неужели никто не слышал выстрелов? — сказал Конкэннон, глядя на Майера. — А их было довольно много, и, причем, недалеко отсюда. Но никто, значит, ничего не слышал? И не видел двух незнакомцев, которые приехали сюда днем, чуть пораньше меня?

Отто Майер подошел к Конкэннону так, словно его тянули на веревке:

— Не поднимайте здесь шума, Конкэннон. Вы ведь знаете, что это за заведение…

— Знаю. Если никто так ничего и не вспомнит — завтра здесь будет толпа полицейских.

Игроки попрятали карты и направились к задней двери.

— Ладно, — вздохнул Конкэннон. — Пойдемте в мастерскую. Где ближайший полицейский участок? В Ред-Форк?

Отто Майер нехотя кивнул.

— Кажется, да.

— Отправьте туда кого-нибудь. Пусть они приедут. Белла Плотт в ужасе посмотрела на него.

— Да вы что! Бар, где торгуют виски, на индейской территории! Да они разнесут его в щепки!

— У вас есть целая ночь, чтобы избавиться от вашего виски. Завтра утром я должен поговорить со старшиной.

Конкэннон и нефтяник вышли из «Фанданго» и направились в мастерскую.

— Вы рискуете, — в беспокойстве сказал Майер. — До сих пор в этом баре ни разу не было облав.

— К черту бар! Меня интересует Эйб Миллер! Конкэннон уселся на бочонок рядом с печью и положил карабин на колени.