– Моя воля такова!
– провозгласил грозный правитель Фрадии.
– За несколько столетий ты единственный в этом мире, кто прошел посвящение и стал охотником на чудовищ! На тебя возложена великая ответственность! Время не ждет! Завтра ты отправишься в опасное путешествие на Темный Континент, где тебе суждено возродить былое величие ордена охотников на чудовищ! Не бойся! С тобой отправится отряд проверенных бойцов из моей личной гвардии во главе с капитаном Такеда.

Когда король в сопровождении магистра Сато покинул кабинет, капитан легко, одним рывком поставил меня на ноги. Моя спина покрылась холодным потом. Мозг отказывался верить в происходящее. Я не хочу и не буду учувствовать в этом безумии! Я не обязан подчиняться этому королю! Я - тариец! В конце концов, мой король - Стефан Третий!

Будто подслушав мои мысли, Такеда сказал с усмешкой в голосе:

– Не дрейфь. Все будет хорошо.

А потом, положив широкую ладонь на мое плечо, он тихо добавил, отчего все волосы на моем теле встали дыбом:

– А за своего дружка гремлина не беспокойся. Он будет ждать твоего приезда здесь.

День отплытия «радовал» промозглой пасмурной погодой. Море, будто дикий зверь, почуявший приближение добычи, яростно штурмовало неприступный скалистый берег. Холодный, пробирающий до мозга кости, ветер приносил неприятный солоноватый запах перегнивших водорослей и морской воды.

На «Акуле», двухмачтовой шхуне, принадлежащей гильдии искателей, кипела работа. Хмурые моряки грузили мешки, свертки с едой и одеждой, катили деревянные бочки с пресной водой, тащили связки коротких копий и стрел.

Я чувствовал недовольство этих людей. Они были злы. Из обрывков, услышанных мной фраз, команда считала выход в море накануне сезона штормов самоубийством. На капитана Такеду и двоих его бойцов постоянно недобро косились. Мне порция неприязни тоже досталась.

Я наблюдал за суетой на борту шхуны и краем глаза следил за подручными капитана. Уровни - за сорок. Рожи хищные. Хорошо и в тоже самое время неброско экипированные. Телосложением и повадками они очень напоминали своего командира. Похоже, Такеда пользуется уважением среди подчиненных.

Вчера король говорил об отряде, и когда я утром увидел всего двоих бойцов, то был изрядно удивлен. Капитан потом объяснил мне, что много солдат - много нежелательного внимания. Шпионы магов повсюду.

Я еще тогда вслух удивился отсутствию логики в его словах. Много внимания? Разве капитан, особо приближенный к королю, не является заметной персоной? Наверняка за ним следят днем и ночью. На что он спокойно ответил, мол, это дело на личном контроле его величества, и что посылать другого командира — это огромный риск.

От мрачных мыслей отвлек голос Такеды:

– Пора…

Я рассеянно обернулся и ответил ему кивком.

Погрузка на «Акулу» была закончена. Шлюпки подняты и закреплены. Команда уже находилась на борту. Седобородый капитан шхуны, широко расставив ноги, стоял в носовой части судна. Зорко приглядывая за работой команды, он иногда отдавал короткие жесткие приказы. Как только подняли якорь и поставили паруса, постепенно набирающий силу ветер потащил шхуну в открытое море.

Я грустно взглянул на далекие очертания Айронвилля. Сердце защемило. Я уходил, оставляя друга. На душе было тяжело и погано. Побег уже ничего не решал. Только богам было известно, где держат Ми.

Но в моей душе было и еще кое-что. Стальной король, сам того не подозревая, подал мне идею. Я должен забыть, кем был. Хватит прятаться и бежать! Эгберт говорил о древней силе? Что ж, тогда я должен ее получить. Иначе со мной никто не будет считаться.

***

Черные волны Мертвого океана пугали своим хищным нравом. После десяти суток плавания у меня сложилось стойкое впечатление о собственной беспомощности и незначительности. Океан поражал своим величием и мощью!

Ветер нес «Акулу» вперед, раздувая паруса. Ледяные соленые брызги, летевшие с пенных гребней, обжигали холодом лицо.

Как ни странно, настроение моряков заметно изменилось в лучшую сторону. Оказывается, такая погода для них считалась благоприятной. А еще, судя по разговорам, мы, похоже, избежали серьезного шторма. Непогода прошла стороной.

Меня же с момента отплытия, не привыкшего к качке, постоянно мутило. Похоже, освоиться с океаном мне пока не судьба.

Я с завистью следил за моряками, те качки будто и не замечали. Равно, как и Такеда, и его бойцы.

С каждым днем я все больше ненавидел эту пропахшую солью и рыбой шхуну, этих надменно скалящихся моряков, этот ледяной ветер и черный океан.

Мне хотелось просто закрыть глаза и забыться в долгом беспробудном сне. На еду старался не смотреть. Спасали зелья насыщения. Это плаванье навсегда отбило у меня охоту путешествовать по воде.

В перерывах между приступами тошноты и головной боли я размышлял о несоответствии данного этому океану названия. Местные воды буквально кишели живностью. То и дело я замечал, как параллельно нашему кораблю плыли многочисленные стаи каких-то огромных высокоуровневых рыб. Океан жил своей жизнью и развивался по своим законам.