— Боже, где я? — подумала я и вопрос прозвучал вслух.

— Как я здесь оказалась? И прочему я ничего не помню?

Стоило мне попытаться вспомнить последнее, что было со мной до пробуждения в этом странном месте, как перед глазами замелькали картинки. Лошади, они встают на дыбы, оглушительно ревут, раздается лязганье волчьих зубов, острых, как ножи. Свист стали, удары, Андре падает на землю, и в следующую секунду исчезает под серой копошащейся массой.

— Андре! Нет!!

В глазах потемнело и мир сузился до пульсации в висках, сознание накренилось и поползло куда-то в сторону, шершавая кора царапнула колени, ладони, лицо.

Я даже успела подумать, как хорошо, что я теряю сознание, сейчас, вот сейчас будет не так больно… Но как назло, сразу за этой мыслью пришло осознание, что спасительной темноте не бывать!

— Не-ет! — заорала я и заколотила кулаками по шершавому полу, сдирая кожу с костяшек. — Нет! Нет! Не-ет!

Я поднялась, облокачиваясь на руки, вцепилась в часто переплетенные ветви перед лицом, и принялась трясти их.

Комната зашаталась, сердце перехватило, но меня уже было не остановить.

— Что это за место?! Где я? Где! Я!

Сзади раздалось:

— Это Заповедные земли.

Я вздрогнула и оглянулась на низкий, с хрипотцой женский голос, и увидела, что в проеме ветвей, окруженная листвой, стоит незнакомка.

Видимо, оттого, что я сижу на полу и смотрю на женщину снизу-вверх, она показалась мне прямо-таки исполинской — литые мускулы рук и ног, горделиво задранный подбородок, макушка уходит ввысь, в шелестящую листву.

На женщине короткая кожаная юбка, не доходящая до середины бедра и кожаный лиф-нагрудник, с трудом удерживает содержимое богатого декольте. Женщина шагнула вперед, и стало понятно, что волосы у нее черные, собранные в хвост на затылке, спускающийся за спину.

Черты лица хищные: выпуклые объемные скулы, тонкий нос, плотно сжатые губы. Лицо узкое и словно немного вытянутое вперед. Красивое, даже безупречное, если бы не тяжелый подбородок и хмурый вид.

Глубоко посаженные глаза под густыми сросшимися бровями карие, радужка словно закрывает всю полость глаза, и от этого глаза кажутся совсем черными.

Маленькие уши с заостренным верхом, мочки ушей практически отсутствуют.

Взгляд женщины тяжелый и какой-то презрительный, ее нос дернулся и немного сморщился. Мне показалось, что это из-за моих слез. Руки сами взметнулись к щекам, вытирая мокрые разводы.

Женщина презрительно скривилась, и моя догадка подтвердилась, ей действительно неприятны мои слезы.

— Тебе рано вставать, — сказала она. Манера говорить у нее отрывистая. — Хоть и все кости целы.

— Судя по ощущениям, не все.

Женщина снова скривилась и пожала широкими мускулистыми плечами.

— Тебя берегли по дороге, как не берегут щенков.

Пока я обдумывала ее слова, амазонка приблизилась к мне, наклонилась, и мне показалось, что в тени ее зрачки сверкнули ярко-красным.

Я отпрянула, но наткнулась на ветки сзади, комната качнулась, и это вызвало улыбку превосходства на лице женщины.

— Рано встала, — повторила она. — Возвращайся обратно. Ну же! Вставай!

Цепкие пальцы обхватили мое запястье и я успела заметить, что указательный и средний палец женщины одной длины.

В карих глазах отразилась досада, она пробормотала что-то про мешок с удобрениями, и дернула.

От резкой, неожиданной боли из глаз снова брызнули слезы, я не сдержала короткое «ой!», когда оказалась на ногах. Женщина, оказавшаяся выше меня на голову, подхватила меня за талию, и увлекла к кровати. Судя по тому, что подошвы не ощутили прикосновение коры, которой тут покрыт пол, едва ли мои ноги вообще коснулись пола.

Меня швырнули на кровать, и я скривилась от боли, екнувшей в пояснице, в ребрах, но чудом сдержала стон, твердо решив не доставлять своей мучительнице удовольствия.

Но она все прекрасно поняла и без слов.

Сросшиеся на переносице брови чуть сползли вниз, вверх взметнулась мускулистая рука, и молниеносно сорвала гибкую ветку, свисающую с потолка.

Сорванную ветку женщина швырнула рядом со мной.

— Жуй, — приказала она. — Это снимет боль. И даст сил. На какое-то время. Насколько это вообще возможно в твоем случае.

Она демонстративно оглядела меня и я непроизвольно обтянула белую нательную рубашку, открывшую при падении ноги.

Пристальный взгляд женщины такой холодный и тяжелый, что захотелось опустить глаза, забиться в самый дальний угол, сжаться в комочек, и трястись, трястись, пока она не уйдет, или хотя бы не перестанет смотреть.

Но что-то внутри меня словно приказывало не сметь отводить взгляд, и не сводя глаз с женщины, я взяла ветку и рванула зубами листья.

Брови женщины поползли вверх.