— Да не стой там, иди сюда!

— Мы не кусаемся!

И снова смех.

Я подошла ближе.

— Садись.

Я осмотрелась, и, не обнаружив ничего, на что можно было бы сесть, быстро уселась прямо на траву, рядом с женщиной, что без детей. Волосы у нее каштановые, до плеч, то, что мне сначала показалось сединой, пряди белого цвета.

Она сузила глаза, потянула носом, протянула руку к моим волосам, потрогала прядь, обернулась к другим женщинам.

— Такая же, — сказала она.

Они закивали.

Вилла хмыкнула.

От толпы ребятишек отделились двое карапузов, удивительно похожие между собой мальчишка и девчонка, оба кудрявые, каштановые волосы с белыми полосами шариками окружают круглые мордашки. Малыши приблизились к нам, встали по бокам моей соседки, и, выглядывая из-за ее мощных плеч, принялись разглядывать меня.

— Увидели, что я уселась рядом с их мамочкой, — сказала я, улыбаясь.

Дети обняли маму с двух сторон, не сводя с меня пристально-настороженных желтых глаз.

Я обвела женщин взглядом.

— А как вас зовут?

Они переглянулись.

— Она совсем не знает наших обычаев, — сказала черноволосая женщина Вилле.

Та махнула рукой, и другие женщины закивали.

— Они ей не пригодятся, — сухо ответила Вилла.

Близнецы успели перелезть к матери на колени, и даже наградить друг друга парой толчков и затрещин. Мать отвесила им пару шлепков и наказала идти играть, но ее не очень-то послушались, видимо, с нами интереснее.

Я решила поддержать разговор.

— Да, едва ли пригодятся. Я не думаю, что задержусь у вас надолго.

Все уставились на меня, словно я сказала что-то из ряда вон выходящее.

— То есть не то, чтобы у меня были какие-то претензии к вашему гостеприимству, вовсе нет…

Они опять захохотали, даже Вилла фыркнула.

Чтобы скрыть неловкость, я протянула руку к кудрявой макушке девочки, что оказалась смелее своего брата, и подошла поближе, принюхиваясь.

— Привет, сахарочек, — пролепетала я заискивающе, как принято у взрослых в разговорах с маленькими.

Желтые глаза «сахарочка» сверкнули алым, нос сморщился, дитя тявкнуло и лязгнуло зубами прямо перед моим носом и отскочило в сторону.

— А-а-а! Мама!! — заорала я, вскакивая и отпрыгивая в другом направлении. Как назло, под пятку попал сучок, я поджала ногу, подворачивая вторую и обрушилась на землю.

Женщины так и покатывались со смеху.

Мамаша с белыми прядями в волосах, принялась теребить и целовать ребенка.

— Не бойся, малышка, она совсем не страшная.

Я ошарашенно хлопала глазами.

Женщины перестали смеяться и продолжили разговор, как будто ничего и не произошло.

— А все-таки, Вилла, ты была неправа. Источник принял ее. Если и Велес даст ей посвящение, она войдет в стаю, как и было сказано в пророчестве.

— Вы говорите обо мне?

Вилла обернулась ко мне и нахмурила брови.

— Источник… — протянула она, глядя на меня в упор, — Да, пожалуй, но этого мало. Пусть Велес посмотрит. Что такое? Почему ты там сидишь?

Она поморщилась, щелкнула пальцами.

— Лежишь?

— Она испугалась, — мягко сказала светловолосая женщина. Ребенок на ее руках завозился и она принялась его укачивать.

— Да возвращайся уже сюда, не бойся!

— Не бойся.

Поманили меня и другие женщины.

Я насторожено уставилась на малышку, которая чуть не укусила меня.

— У нее молочные зубы, — давясь от смеха, сообщила ее мамаша.

И снова смех.

Мне это веселье начало надоедать.

Я насупилась, но все же поднялась с земли. А куда мне идти? Нужно как-то общаться с этими дикарями. И лучше с этими мамашами, чем с их мужчинами. Иначе, если разругаюсь сейчас, кто поможет мне выбраться отсюда? Но какие все-таки невоспитанные у них дети!

Я осторожно уселась на прежнее место, стараясь держаться подальше от детей. Девочка, которая чуть не укусила меня, неожиданно растянула губы в улыбке и выпучила глаза.

Я в ответ показала ей язык.

— Значит, к Велесу? — спросила светловолосая.

Вилла пожала плечами.

— Попробуем. Если дойдет.

— Почему ты сомневаешься? — спросили ее.

Вилла меланхолично буркнула:

— Подохнет с голоду.

— Накормим, — заверила мамаша, снова поочередно шлепая малышей. Тем, должно быть, стало скучно и они вернулись к играющим детям.